Боксер, или Держи удар, парень - Владимир Колычев

– Что, может, еще по чуть-чуть? – предложил Достов.

– Да можно, – кивнул Юрка. – Только осторожно.

Пили они осторожно, но пол-литра как не бывало. И от шашлыка остались одни кости. Но чеченка не заставила себя долго ждать. За грязной посудой пришла. На губах загадочная улыбка, в глазах шальной блеск. Мальцов уже не замечал никакого подвоха. У самого глаза замаслились. Да и Женя вдруг осознал, что его тянет на половые подвиги. А чеченка так смотрит на него, что хоть сейчас бери ее за руку и в кусты…

– Вкусно было? – весело спросила она.

– Очень! – кивнул Паша – чуть до земли подбородком не коснулся.

– Может, еще принести? Дядя Аслан спрашивал, сказал, если вы захотите, то стесняться не надо…

– И захотим… Как зовут тебя, красивая?

– Зарема…

– А я Паша… Зарема, ты можешь еще немного выпить принести. Ну, если дядя Аслан разрешит.

– Дядя Аслан все разрешает, – многообещающе улыбнулась чеченка. – Лишь бы дорогим гостям удовольствие…

Она ушла. Но минут через двадцать вернулась. Снова шашлык, но не на шампурах, а на блюде, да и остывший уже. Зато самогона – целая плетеная бутыль.

– Это много! – покачал головой Мальцов.

– А вашего командира не скоро отпустят, – все так же призывно улыбалась Зарема. – А скоро темнеть будет…

– И что? – обволок ее огнедышащим взглядом Достов.

– Ну, вам прямо так и скажи, что? – смущенно хихикнула она и пошла в обратном направлении.

На этот раз бедрами она вихляла без всякого зазрения совести.

– Вот это засада! – с трудом пошевелил отвисшей челюстью Достов.

– Как бы самим по самое не хочу не засадили! – пытаясь встряхнуться, сказал Юрка!

– Да ладно тебе! – замахал руками Паша. – Ну прыгает у бабы по кочкам…

– Пусть прыгает… А у нас оружие… Короче, еще по одной – и баста!

Но выпили по две, прежде чем Мальцов решился вылить самогон в землю.

Стемнело. Но Зарема не появлялась. Хотя ее ждали все. Даже Мальцов. Хоть и ждал от нее подвоха, но против природы не попрешь. Долго вглядывались в темень. Может, потому глаза так быстро и устали. Женя почувствовал тяжесть в веках. И голова сонной хмарью окутывается.

– Э-э, так нельзя! – через силу сорвался со скамейки Юрка. – Так и заснуть можно!

Женя последовал его примеру. Движение разогнало засыпающую кровь, резкие разминочные упражнения вернули бодрость. И только Достов не смог подняться. Наоборот, принял горизонтальное положение – лишенный опоры, растянулся на скамейке. И захрапел…

– Ладно, пусть поспит, потом разбудим, – решил Мальцов. – Где этот чертов Шажков?

Но замполит не появлялся. Зато из темноты выплыла Зарема.

– Устали уже ждать? – радушно спросила она.

– Где наш командир?

– Он сказал, что вам до утра нужно остаться.

– С ума он, что ли, сошел?

– Да, сошел, – ничуть не смутившись, кивнула Зарема. – Выпил много… Я сейчас скажу, чтобы его позвали. Но вам он скажет то же, что и я. Не отпускает его дядя Аслан. А хотите, я покажу дом, в котором вы можете заночевать?

Она показала рукой на заброшенный дом, который они фактически охраняли уже четвертый час кряду.

– Там никто не живет. Но там кровать есть… Широкая такая кровать. Хорошая. Только скрипит очень…

– Ну и пусть себе скрипит, – усмехнулся Мальцов.

– Плохо, когда скрипит, – шаловливо погрозила пальчиком Зарема. – Когда кровать скрипит, все слышно… А я не хочу, чтобы было слышно…

И снова в крови взыграл алкоголь. И Женя почувствовал волнение, когда представил, как будет скрипеть кровать под ним и Заремой. Да и у Юрки, похоже, та же комбинация в голове.

– Пошли, глянем, что там за кровать, – согласился он.

Достова он оставил на скамейке. Пусть спит. Но автомат у него забрал. Мало ли что. Зашли во двор заброшенного дома. Женя занялся дверью. Доски снимались легко и бесшумно, как будто гвозди были смазаны солидолом. Только вот крыльцо опасно скрипело – как бы не развалилось под ногами. Но нет, выдержало. И дверь в дом открыта.

– Так, ты побудь с ней! – распорядился Мальцов.

И хотелось ему с чеченкой согрешить, но и о бдительности парень не забывал. Да и Женя начеку.

Мальцов зашел в дом, а через минуту послышался вскрик:

– Женька!

Крик оборвался, как будто Юрку чем-то тяжелым по голове треснули. И тут до слуха донесся шум падающего тела.

Женя рванулся было вперед, но сзади послышался шум. Он обернулся и увидел летящий в лоб приклад автомата. Удар. Взрыв боли. И с шумом сгущающаяся красная тьма перед глазами…

2

Очнулся Женя от сильной тряски. И понял, что едет в машине по очень плохой дороге. Но куда больше его смущало положение, в котором он находился. Какой-то тесный отсек, битком набитый человеческими телами. И он в этой мешанине. Ни продохнуть, ни пошевелиться. И голова раскалывается от боли. Голова гудит, как колокол на ветру. Жить не хочется, так плохо…

Сознание, казалось, висит на тонкой ниточке в сумрачном бреду пережитого. Зарема заманила его в ловушку. Сначала чечены обезвредили бдительного, но пьяного Мальцова, затем добрались и до него. Достова тоже не обошли вниманием. Всех троих в машину погрузили. Всех троих в кучу смешали… Ниточка становилась все тоньше, бред все ярче. Он ничего не помнил. Но откуда тогда это злое, оскалившееся лицо чеченца, которого они пленили на прошлой неделе. Он тогда грозился умыть всех кровью. И сейчас бьет бесчувственного Женю ногами. Бородатый чеченец пытается удержать его, да куда там… Это бредовые картинки, галлюцинации, но, возможно, все это было на самом деле… Ниточка стала еще тоньше. И в конце концов лопнула. Сознание с беззвучным шумом втянулось в вакуум спасительной темноты…

Снова Женя очнулся на свежем воздухе. Он лежал на мягкой, холодной и сырой траве. Остывающая земля вытягивала последнее тепло из истерзанного тела. Вверху светлое, утреннее небо. Промозглый порывистый ветер нагонял облака и смертную тоску.

С одной стороны от него лежал Достов. С другой – Мальцов. Все связаны по рукам и ногам.

– Женька, глаза закрой, – тихо сказал Юрка. – Пусть думают, что ты в отрубе.

И спрашивать не надо было, чтобы понять, кто и что мог подумать. О чеченах разговор. Они где-то рядом. Слышны их сонные гортанные голоса. О чем-то на своем шумерском говорят – ничего не понять. А им не понять, что Женя в себя пришел. Мальцов это заметил, а «чехи» нет, но это до поры до времени.

– Влипли мы, Женьк, – тихо, с надрывом сказал Юрка. – По самое ни горюй. На бабу как дауны озабоченные повелись. Говорил же, засада… Гадом буду, Шажкова работа. Он этим черным задницы целует. И нас продал, падла. И знаешь кому? А тем самым козлам, которых мы тогда с Ленкой взяли. Их же потом отпустили. А кто за них подписался, а? Шажков подписался. Урод! Ленку трахнул, а «чехам» подлизнул.