В душе февраль, или Мне нечего терять, кроме счастливого случая - Юлия Шилова

Врачи, как я узнала позже, несколько дней упорно боролись за мою жизнь. Я постаралась приподняться, но голова закружилась, и я упала на подушку.

— Не вздумайте подниматься. Вам это еще рано, — строго сказал один из врачей, ярким фонариком посветил мне в глаза и произнес какие-то непонятные слова.

Все согласно покивали и разошлись. В палате осталась одна медсестра. Она села рядом со мной и положила на колени блокнот и ручку:

— Простите, у вас есть близкие? Вы должны сообщить их координаты. Мы известим их о том, что с вами случилось.

Я напрягла память и назвала номера мобильных телефонов Светки и Дениса.

— У меня был еще один близкий человек, но его не стало. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Мы все кого-то теряем, а кого-то находим, — равнодушно отозвалась сестра. — А теперь я должна заполнить карту.

— Какую карту?

— Медицинскую. Вы у нас числитесь как неопознанная.

Я представилась, но мое имя не произвело на сестру никакого впечатления. Она спросила, где я работаю.

— Я известная актриса. Вы меня наверняка видели по телевизору. Я заплачу за лечение, я за все заплачу.

Медсестра, не говоря ни слова, поднялась и вышла в коридор, оставив дверь открытой.

— Вы знаете, по-моему, у нее что-то с головой, — услышала я. — Она выдает себя за актрису, очень известную…. Но у нее с ней нет ничего общего.

— Такое случается…

— Когда ее доставили в отделение, на ней был какой-то немыслимый мужской тренировочный костюм… И даже трусов не было.

— Что?

— Спортивные штаны были надеты на голое тело.

— Что, белья вообще не было?

— Ну я же говорю. А еще она вела машину босиком.

— Вот как?

— Разве нормальная женщина сидит за рулем без белья и босиком?! И машина вроде как не ее.

— С чего вы взяли?

— При ней никаких документов не было.

— Она дала телефоны родственников?

— Родственников нет, только телефоны друзей.

— Хорошо. Немедленно позвоните и наведите о ней справки.

В коридоре стало тихо, я, кажется, задремала. Очнулась я от слов:

— Телефоны, которые вы дали, заблокированы, — недовольно сказала вошедшая в палату медсестра и проверила мою капельницу.

— Не может быть.

— Мне нет смысла обманывать.

— Что, оба заблокированы?

— Ну да. У вас есть другие номера?

— Странно. Обычно они никогда не отключают свои телефоны.

— Быть может, вы напутали с номерами?

— Нет. Тогда попробуйте позвонить моему рекламному агенту или на киностудию.

— Куда?

— Моему рекламному агенту.

— Девушка, вы в своем уме?! — с раздражением воскликнула сестра.

— В своем, а в чем, собственно, дело?

— Какому рекламному агенту? На какую киностудию? Вы что мне мозги пудрите?

— Хорошо. Позвоните по этому телефону…

Я продиктовала мобильный своего рекламного агента.

Этот звонок все изменил. На следующий день я оказалась в отдельной палате «люкс», уставленной цветами. У входа дежурил бдительный охранник. О том, что я попала в автомобильную аварию, раструбили все газеты. Пришла куча телеграмм, открыток, посылок и даже денежных переводов…

Я поняла, что не имею права долго болеть, потому что уже не принадлежу себе, я нужна людям. Я нужна тем, кому плохо и хорошо, кто безмерно счастлив и глубоко одинок. Во всех газетах писали, что я не справилась с управлением и врезалась в бетонную стену, и только одна «желтая» газетенка заявила, что я врезалась в эту самую стену в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Утром дверь палаты распахнулась и на пороге появился Денис, кативший Светкину коляску. Я слабо улыбнулась и закричала что было сил:

— Светка, Денис! Родненькие мои, дорогие!

Светка громко заголосила, подкатила свою коляску ко мне. Денис сел рядом. На глазах его были слезы.

— Господи, вы помирились! Я так мечтала, чтобы вы наконец помирились! Дороже вас двоих у меня никого нет!

Денис смотрел на меня с нескрываемым обожанием.

— И где тебя черти носили?! — голосила Светка. — Мы уже не знали, что и думать! Уже и похоронить тебя успели, мысленно, конечно, но все равно верили, что все будет хорошо, что ты объявишься.

— А почему у вас мобильные отключены?

— У нас номера поменялись.

— Тоже мне! Нашли когда менять…

— Так из-за твоих поклонников и поменяли. Как только они их узнают? Прямо напасть какая-то, — пожаловалась Светка. — И так больно, а они, изверги, еще больнее делают.

Светка плакала и целовала мои руки. Когда она наконец успокоилась, то громко присвистнула и покачала головой:

— Ну, мать, ты даешь.

— Что?

— Ты на себя в зеркало смотрела?

— Нет.

— И не смотри лучше.

— А что, страшная?

— Не то слово. Сейчас можно запросто подписывать контракт на ужастики. Самое время поменять амплуа.

— Пошла ты…

— Да так, шутка.

Светка достала платок, смахнула слезы и посмотрела на меня, потом на Дениса, пожала плечами и пробурчала недовольно:

— Я, конечно, понимаю, что мешаю, но я тоже по тебе соскучилась…

— Светка, родненькая моя, да ты ни грамма не мешаешь, — рассмеялась я.

— Мешаю. Вам, наверное, поворковать хочется. Поговорить. Твой женишок весь извелся. Постарел даже, все нервы мне вымотал. Говорит, что это я тебя довела. Я ему объясняю, что не я, а он, а ему хоть кол на голове теши. Он у тебя упертый, как бык.

Света оставила нас одних. Я почувствовала, что волнуюсь. Денис взял меня за руку и поцеловал в щеку.

— Привет. Ты как?

— Жива.

— Не знаю, как я без тебя не умер.

— Живой… — Я опустила глаза.

— На черта нужна такая жизнь!

— Какая?

— Жизнь, где нет тебя.

Я посмотрела на Дениса со слезами на глазах и в который раз подумала о том, что МАКСА НЕ СТАЛО…

— Денис, мне нужно столько тебе рассказать…

— Позже. Ты еще очень слаба. Придет время, и ты мне все расскажешь.

— Денис, я очень страшная?

— Ты очень красивая.

— Не ври, пожалуйста.