Древняя книга Агриппы - Михаил Палев

Следующим утром часам к десяти Тавров в великолепном расположении духа прибыл в офис. Но не успел он выпить утреннюю чашку кофе, как Катя сообщила:

– Валерий Иванович, к вам гость.

Тавров поморщился и хотел спросить, что это за наглец явился без предварительной записи. Впрочем, через несколько секунд этот вопрос стал вполне излишним, поскольку в кабинет сначала ввалился шкафообразный телохранитель, а следом за ним – господин Гольдштейн Вадим Маркович собственной персоной!

Тавров сразу узнал его. То же надменное выражение лица, очки в тонкой золотой оправе и толстая сигара в углу рта. Гольдштейн уселся в кресло напротив Таврова и бросил телохранителю:

– Жди в приемной.

Затем молча протянул визитку Таврову. Тавров взял визитку, прочитал вслух:

– Гольдштейн Вадим Маркович. Хм… А позвольте узнать ваш род деятельности? Или он настолько засекречен, что его невозможно указать на визитке?

– Да будет вам известно, Валерий Иванович, – ответил Гольдштейн, выпуская облако дыма, – что на визитках, вручаемых дамам и доверенным лицам, род деятельности не указывается.

– Ну к дамам я явно не отношусь, следовательно, вы причислили меня к категории, как вы выразились, «доверенных лиц». Отчего такая честь? – иронически осведомился Тавров.

– А я собираюсь дать вам поручение, – невозмутимо сообщил Гольдштейн. – Вы выступите в роли моего доверенного лица.

– Надеюсь, ничего противозаконного?

– Скажете тоже! – презрительно фыркнул Гольдштейн. – Человеку моего уровня не нужно нарушать закон – я просто напишу тот закон, который мне нужен, и проведу его через Думу. Запомните это! Вот так… А поручение будет весьма простое и хорошо оплаченное. Вы устраиваете мне встречу с одним человеком. Сумму вознаграждения определите сами. Вот и все. Весьма выгодная сделка, не правда ли?

– А если этот человек не захочет с вами встретиться? – засомневался Тавров.

– Так вот за это, милейший, я вам и заплачу! – усмехнулся Гольдштейн. – Вы должны будете уговорить этого человека. Каким образом – это уже ваша проблема. Вот фотография.

И Гольдштейн бросил на стол фотографию отца Иоанна. Тавров мрачно смотрел на нее. Он ждал этого, но не так скоро.

– Только не говорите, что вы его не знаете, – добавил Гольдштейн, выкладывая вторую фотографию, на которой отец Иоанн был сфотографирован вместе с Тавровым возле подъезда дома, где жил Тавров.

Так-так! А он даже не заметил слежки! Профессионально сработано.

– А почему вы так уверены, что я возьмусь за это дело? – спросил Тавров, в упор глядя на Гольдштейна. Тот уже знакомым движением снял очки, протер стекла носовым платком и посмотрел сквозь них на Таврова – как через лорнет.

– Да куда же вы денетесь, Валерий Иванович, – мягко и почти ласково вопросил Гольдштейн. – Мне очень нужно встретиться с этим человеком.

– Вы хотите сказать, что не оставляете мне выбора? – уточнил Тавров.

– Ну почему же, выбор у вас есть, – заметил Гольдштейн, – выполнить мое поручение бесплатно или за деньги. Вот так! Решайте, я даю вам времени ровно двенадцать часов.

– А дальше что? Поставите на счетчик? – с вызовом поинтересовался Тавров.

– Валерий Иванович, я все-таки не бригадир какой-нибудь зажопинской братвы, – поморщился Гольдштейн, – я просто сменю методы убеждения. Итак, не позднее чем через двенадцать часов я жду вашего звонка. Сейчас десять тридцать две. Время пошло.

Гольдштейн затушил сигару в пепельнице и вышел, бросив через плечо:

– Я не прощаюсь. И осознайте, пожалуйста, простой факт: вы в Пограничной Зоне. Этим все сказано.

* * *

Тавров не задумался над тем, что сказал Гольдштейн. Долгая оперативная выучка научила его равнодушно относиться к угрозам, которые обычно в 99 случаях из 100 так и остаются угрозами. Сейчас его больше заинтересовал окурок сигары, оставленный Гольдштейном. Детектив пинцетом извлек окурок из пепельницы и аккуратно уложил в полиэтиленовый пакетик с замком «зип-лок». Затем оделся и сказал, выходя в приемную: