Серебряная пуля - Виталий Гладкий

Короче говоря, возле моей постели сидела почти тургеневская девушка. Только взгляд ее нельзя было назвать нежным. Она смотрела на меня спокойно и несколько отрешенно, но с достоинством и внутренней силой, которую я подметил сразу же, заглянув в ее серые бездонные глаза-озера.

— Вы живете в нашем микрорайоне? — спросил я для завязки разговора. — Странно, но я никогда прежде вас не встречал.

— Мы переехали недавно… из другого города.

«Мы»… Неужто она замужем?! Эта мысль мне почему-то сильно не понравилась. Наверное, мои эмоции отразились у меня на лице, потому что она поспешила добавить:

— Родители купили квартиру…

— А… Понятно. Работаете?

— Нет. Ищу работу.

— Значит, вы мой товарищ по несчастью. Я тоже безработный.

— По вам не скажешь.

— Это я маскируюсь… для работодателей. Они все прилично упакованы, поэтому не очень хорошо относятся к тем, кто плохо одет и бедно выглядит. Короче говоря, встречают по одежке.

Девушка улыбнулась, пожалуй впервые. Ее улыбка была светлой и бесхитростной.

— Я заметила, — сказала она.

— Удивляюсь, как это вас до сих пор не взяли…

— Почему удивляетесь?

— С вашими данными, по-моему, найти работу несложно.

— Вы мне льстите. Спасибо. Но я уже вышла из того возраста, который должен быть у секретарши. И потом, работа «принеси-подай» не для меня. Служить и прислуживать — разные вещи.

Да, действительно, по моим прикидкам, ей стукнуло никак не меньше двадцати пяти лет.

— Кто бы спорил… — ответил я и вернул ей улыбку как можно сердечнее.

Вдруг я почувствовал, что где-то внутри меня заработал насос. До этого я был вялым и сам себе казался старой развалиной, а кровь в жилах словно превратилась в желе. Но теперь она буквально забурлила и понеслась по артериям, как горная река в половодье. Решение, которое до сих пор едва брезжило — как солнце среди туч, — вызрело и сформировалось моментально, и я сказал:

— Мария, пожалуйста, дайте мне мою одежду. Думаю, она находится вон в том шкафу. — Я показал. — Не так ли?

— Так. Но зачем?

— Мне нужно домой.

— Вы в своем уме?! Вам нужно лежать. Вас должны обследовать.

— Я в порядке. Это у меня после ранения, — соврал я не моргнув глазом. — Лечению не поддается.

Недоверчиво поглядывая на меня, Мария достала одежду и обувь из шкафа, и я быстро оделся. Девушка из деликатности смотрела в окно. В какой-то момент я пошатнулся, и она быстро подхватила меня под руку.

— Вот видите, вы еще слишком слабы, — сказала она с осуждением.

— Терпеть не могу больниц, — ответил я вполне искренне. — Дома я быстрее восстановлюсь. Только у меня есть к вам просьба.

— Я слушаю.

— Дайте слово, что не откажете.

— Ну, не знаю… Возможно…

— Вы не могли бы проводить меня до дому? А за это я угощу вас отменным кофе. Я, знаете ли, большой спец по части приготовления этого божественного напитка. Ну как, договорились?

Девушка заколебалась.

— Пожалуйста… — Я смотрел на нее умоляюще. — Это чтобы я снова не кувыркнулся где-нибудь посреди улицы.

Коротко вздохнув — мол, куда денешься, — девушка согласно кивнула. Я вышел из палаты и направился к медсестре, которая увлеченно разглядывала какой-то женский журнал. Это была та самая Люся, что вообразила меня матрасом. Ее тугая грудь так и рвалась наружу, и я вздохнул с вожделением, позавидовав тому, кому привалит такое большое и упругое счастье.

— Вы куда?! — всполошилась она.

— Тихо, тихо, рыбка золотая… — Я достал из кармана портмоне. — Сколько я должен за сутки и за лекарства?

Она сказала. «Круто…» — подумал я, услышав сумму, но возражать не стал. Я отсчитал энное количество зелени и положил перед ней на стол.

— А это лично тебе, детка, — сказал я, сунув ей в карман тысячную купюру; этими щедротами я по привычке «застолбил участок» — вдруг у меня образуется свободный вечерок, а пойти в кабак будет не с кем. — Купишь пряников… к чаю. Где тут у вас выход?

Обалдевшая от моих щедрот медсестра молча указала на дверь, и мы с Марией благополучно покинули ЦКБ — так именовалась центральная городская больница. У ворот больницы я вызвал по мобильному телефону такси, и вскоре мы уже стояли у подъезда моего дома. Все это время я изображал слабого и немощного и опирался на плечо Марии. Мне не хотелось ее отпускать, не познакомившись поближе. Ее присутствие рядом и возбуждало, и успокаивало меня.

Она не стала ломаться и изображать из себя недотрогу — «Ой, что вы, что вы! Как можно зайти в квартиру к незнакомому мужчине?! Мало ли что у него на уме. Нет-нет, я не такая, я жду трамвая…» — и мы вошли в подъезд без лишних словопрений.

— Вот в этом гнездышке я и живу, — сказал я, когда мы прошли в гостиную, и поторопился добавить: — Один как перст.

К моей вящей радости, благодаря уродливому грабителю я навел в квартире потрясающий порядок, который был вовсе мне не свойствен. Моя квартира выглядела как музей — идеальная чистота, нигде не видно ни одной лишней вещи (даже носков, которые валялись по всем комнатам), а кухня так вообще была похожа на ту, что показывают по телевизору в рекламных роликах.

— Что-то вы не очень похожи на безработного… — молвила Мария, когда мы прошли на кухню и я быстро приготовил бутерброды с красной икрой, поставил на стол вазу с ананасами, киви и апельсинами и бутылку шампанского.

Шампанское осталось у меня после визита некой дамы, предпочитавшей более крепкие напитки. Я совсем про него забыл, и сейчас оно очень пригодилось. Мария смотрела на мои приготовления с нескрываемым скепсисом, и я понимал ее — мужик готовится к охмурёжу, но ему все равно светит облом. Однако я был уже далеко не мальчик и хорошо знал, что дорогу осилит идущий. В общем, лиха беда начало. Поживем — увидим.

— А я подпольный миллионер. — Я беззаботно улыбнулся. — Все, что вы здесь видите, накоплено непосильным трудом. Но пока «мои финансы поют романсы», как говорится в одном шлягере, и вместо дорогой черной икры приходится употреблять красную. Кризис, мадемуазель. Да-с.

— Между прочим, вы приглашали меня на кофе…

— А я разве сказал, что кофе отменяется? Отнюдь. Но сначала шампанское. Вы моя спасительница, и я буду неблагодарным негодяем, если не воздам должное вашей доброте и человечности. Тем более что мне нужно немного взбодриться после всех моих перипетий. А еще мне хочется, если честно, познакомиться с вами поближе.

— Ну что ж, вы убедили меня… — Она загадочно улыбнулась.

Я разлил шампанское по фужерам (между прочим, девятнадцатого века, в чеканной серебряной окантовке — наследство от прадеда), и мы выпили. Вернее, я выпил; Мария лишь отхлебнула несколько глотков. А мне и впрямь требовалось простимулировать свою нервную систему, она почему-то была в большом напряге.