Черные волки, или Важняк под прицелом - Фридрих Незнанский

— Н-да, — проговорил кто-то, когда она вышла. — Скоро ее уже не будет.

— Ну и что? Может быть, и нас не будет, — возразил кто-то.

— Но ее-то точно не будет. Считай, что ее уже нет. Интересно, как себя чувствует человек, когда точно знает, что сегодня умрет?

— Не знаю, как она, а ты бы от ужаса наложил в штаны, — весело заметил кто-то.

Парни облегченно засмеялись.

Боровой впустил Зурну в санузел, закрыл за ней дверь, а сам остался стоять рядом, в темном коридорчике с ободранными обоями. Подождав с минуту, он стукнул костяшками пальцев по двери и спросил:

— Эй, ты скоро? Зурна не ответила.

— Чего молчишь? Померла, что ли, там? Ответа не последовало и на этот раз.

— Ладно, я вхожу.

Боровой распахнул дверь и вошел в санузел. Зурна сидела на краю ванны и беззвучно плакала. По белым щекам девушки текли грязные от потекшей туши слезы. Аккуратный носик покраснел. Она тихо всхлипывала.

— Что с тобой? — спросил Боровой. Девушка подняла на него взгляд и тихо прошептала:

— Я… боюсь…

— Боишься? — Боровой хотел усмехнуться и сказать что-нибудь едкое, типа «надо же, а вчера ты говорила, что ничего не боишься». Но на лице Зурны отразился такой ужас, что ему вдруг и самому стало страшновато.

Он шагнул к девушке, обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. Внезапно что-то дрогнуло в его душе. Он наклонился и поцеловал Зурну в губы. Губы были мягкие, податливые, соленые от слез.

— Не бойся, — сказал Боровой, глядя девушке в глаза. — Ты не умрешь. Я отключу взрыватель.

Зрачки ее расширились.

— Правда? — пролепетала она одними губами. Боровой кивнул:

— Да. Я не хочу, чтобы ты погибла. Ты не такая, как они. Ты наша, русская. Ты не должна…

Она положила пальцы на его ладонь. Прошептала:

— Я не хочу умирать… Это неправильно… Я хочу быть свободной…

— Ты не умрешь, — твердо повторил Боровой и не удержался — снова поцеловал девушку в губы. На этот раз она ответила на поцелуй. Боровой почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Ему вдруг захотело подхватить Зурну на руки, унести ее в спальню… И чтобы сегодняшнего дня не было. Чтобы ничего не было. Только они вдвоем — на каком-нибудь острове, куда не ступала нога человека.

Они долго и самозабвенно целовались, словно были приговорены к смертной казни и это был последний поцелуй в их жизни. Наконец, Боровой слегка отстранился и, продолжая держать щеки девушки в своих ладонях, сказал:

— Взрыва не будет, поняла? Остальным скажу, что взрыватель был лажовый. — Зурна смотрела на Борового полными слез глазами, веки ее подрагивали. — Я буду рядом, — продолжил Боровой, стараясь говорить спокойно. — Когда начнется паника, отведу тебя в машину. Ты все поняла?

Зурна кивнула:

— Да… Я поняла… Уведи меня оттуда, — взволнованно шептали губы девушки. — Я все для тебя сделаю… Я буду с тобой… Всегда… Пока не прогонишь…

— Ну, вот и умница. — Он нежно погладил ее ладонью по волосам. — А теперь умойся, чтобы никто не видел, что ты плакала. Пусть все думают, что все идет своим чередом. Поняла?.. Ну! Выше голову!

Боровой ободряюще улыбнулся девушке, она слабо улыбнулась в ответ.

— Вот и порядок. Давай, приводи себя в порядок. У тебя есть еще пять минут.

Боровой еще раз поцеловал Зурну (вновь по его телу пробежала теплая волна), выпрямился и вышел из санузла.