Декамерон по-русски - Елена Логунова

– Прикидывали маршрут для оздоровительного кросса, – подсказал изобретательный Барышников.

– Так и скажу, – легко согласился Сева.

У него были свои заботы. Самая главная – не попасть безвинно на тюремные нары – уже отпала, но теперь мнительный Всеволод беспокоился о своем душевном здоровье.

– Что такое, не пойму, прямо наваждение какое-то! – доверительно пожаловался он мне. – Что за чертовщина происходит?

– Ватс э хелл ар гоуин он? – англоязычным эхом отозвался с яблоневой ветки подслушивающий нас попугай.

Полонский очень внимательно посмотрел на него, кивнул и понизил голос:

– Инка, на кого я сегодня не посмотрю, кого не встречу, все мне знакомы!

– Это чистая случайность, – успокоила его я и погрозила пальцем Кортесу.

Смышленая птица тактично проглотила неуместную реплику, закрыла клюв и затопталась на ветке, поворачиваясь к нам задом, а к калитке передом. Негромко рыча мотором, к участку подъехал легковой автомобиль.

После нескольких лет очень близкого знакомства с Денисом я могу с закрытыми глазами, только по звуку шагов и интонациям голосов, опознать коллег моего дорогого капитана. На сей раз это и вовсе легко было сделать: во главе небольшой процессии из четырех крепких парней с каменными лицами и цепкими взглядами шагал капитан Кулебякин собственной персоной.

Увидев еще одно знакомое ему лицо, Полонский не то всхлипнул, не то хихикнул. Мне это не понравилось: именно с таких коротких звуков обычно начинаются долгие истерические припадки.

– Успокойся, Сева, Денис тут совершенно случайно! – внушительным голосом многоопытного гипнотизера сказала я.

– Да уж, конечно, случайно! – фыркнул капитан Кулебякин. – У меня, между прочим, рабочий день давно закончился, и я сегодня не на дежурстве! Мне Зяма посигналил!

– Зяма? – Я обернулась к брату, который в некотором отдалении утирал батистовым платочком слезы Шурочке.

Трошкина, нервно притопывая, стояла рядом, но одернуть бессовестного Зямку не смела. Шурочка рыдала, как Царевна Несмеяна, и явно нуждалась в утешении. Хотя лично я, будучи свободна от присущих подруге пацифизма и гуманизма, прописала бы этой кислой безвольной особе пару крепких оплеух.

– Зямочка, тебя зовут! – Алка охотно воспользовалась представившимся поводом оторвать своего неверного рыцаря от служения другой даме.

– Когда это ты успел позвонить Денису, братец? – опасно щурясь, спросила я. – И как ты это сделал? Мы же вроде все вместе сидели связанные на стуле?

– Это ты сидела на стуле, как дедушка Крылов, а мы с Аллочкой жались к твоим ногам, как басенные зверушки, – братец запоздало упрекнул меня в том, в чем я была не виновата. – Но у меня в заднем кармане специальный мобильник, а в нем функция тревожного вызова. Тройное с трехсекундным интервалом нажатие специальной кнопки на ребре посылает сигнал диспетчеру охранной службы и особому адресату.

– То есть мне, – кивнул Кулебякин. – А одновременно с сигналом приходит гугловская карта с указанием места, где владелец спецмобильника подвергается опасности. На всякий случай я запросил дежурного по городу и узнал о вызове, поступившем с этой самой точки. Какой-то мужчина позвонил по обычному мобильному телефону и сообщил, что обнаружил мертвое тело.

– Это я! – выступил вперед замнач Филев.

Кулебякин сотоварищи посмотрел на него откровенно критически, и Филев поправился:

– Не я мертвое тело! Я позвонил.

– Теперь я понимаю, почему ты подпрыгивал на заднице, как карась на сковородке! – сообразила я. – Ты, значит, спецкнопки нажимал! Не понимаю только, откуда у тебя такой чудо-телефон?

– От меня, – признался Денис. – Вообще-то, это для тебя телефончик, моя дорогая. Очень полезный подарок в стиле хай-тек! Зяма его только тестирует.

– Но раз полевое испытание прошло успешно, то и я тебе такой подарю, милая! – сказал Зяма Алке.

– Мне не надо, спасибо! – в один голос воскликнули мы с подружкой, а я подумала, что при случае обязательно испорчу это чудо враждебной техники.

– Да если у влюбленных мужчин будет возможность в любой момент выяснить координаты точки, в которой подвергаются опасности их любимые женщины, нам, несчастным, останется только беззубый флирт в Интернете! – горячо нашептала мне Трошкина уже в машине по дороге домой.

– Флирт в Интернете, говоришь? – задумчиво пробормотала я и оглянулась.

Свет фар на несколько мгновений выхватил из темноты неподвижный автомобиль, цвет и марку которого я определить не успела, и его спешившегося водителя.

Чертовщина, как сказал Полонский! Лицо этого длинноволосого парня было мне знакомо! Это был Алик Мучкин. Именно его фотографии в «Одноклассниках» совсем недавно показывала мне Алка.

Как свидетели трагедии, Филев и Барышников вынуждены были задержаться для предметного общения с опергруппой и уже ночью возвращались в лагерь своим ходом.

На крутом повороте в полынных зарослях путникам встретилась одинокая живая душа – длинноволосый парень с печатью страдания на лице и пустой канистрой в руке.

– Мужики! – завидев Филева и Барышникова, обнадежился парень. – Где горючее найти, не подскажете?

– Ха! – с мрачным сарказмом изрек Барышников и прошел мимо.

– Горючее, милый, мы и сами искали, – со вздохом поведал замнач Филев, тоже даже не притормозив. – Искали горючее, а нашли неприятности…

– Забудь про горючее! – уже издалека крикнул Барышников.

Как педагог, он считал своим долгом хотя бы иногда давать молодым людям полезные советы.

– Ну, и что это было? – с большой претензией вопросил Зяма, перебив наше с Алкой оживленное шушуканье на увлекательную тему взаимоотношений полов. – В какую гнусную историю мы встряли на этот раз?

– Почему сразу гнусную? – обиделась я. – Вообще-то, это была история обманутой любви.

– Расскажи, пожалуйста, – попросила Трошкина и завозилась на сиденье, устраиваясь поудобнее, как ребенок, которому на ночь расскажут сказку.

– Да-да, дорогая, расскажи! – поддержал эту просьбу Денис.

Он возвращался в город с нами на Зяминой «Тойоте».

Я заколебалась.

– Расскажи, расскажи! – канючила Алка.

– Завтра расскажу, ладно? – попросила я и снова оглянулась. – Мне еще нужно кое-что проверить. Поставить, так сказать, небольшой эксперимент.

– Экспериэнциа эст оптима магистра, – одобрительно сказал премудрый попугай.

– Опыт – лучший учитель, – перевела Трошкина специально для Кулебякина, не знающего латыни.

– Только, пожалуйста, не ставьте больше опасные опыты на себе, – попросил Денис.

– Да-да! Кто бы знал, что обыкновенная поездка в салон красоты обернется таким приключением! – поддакнул Зяма.