Развод и девичья фамилия - Татьяна Устинова

– Фотомодель, что ли, – пробормотал Сергей, тщательноотодвигаясь от теплого бока. Отодвигаться было трудно.

– Ну да. Или “Мисс Москва”?

– Шут ее знает.

– Где Костик мог с ней познакомиться?

Диван от его усилий как будто икнул и подло толкнул Сергеяпрямо на Киру. Он перекатился на край и сел.

– Черт знает что, а не диван, – пробормотал он и потер щеки,– кто его купил?

– Твои родители, – пропела Кира вечным как мир, сладкимголосом, каким невестки говорят о свекровиных подарках, – когда мы ремонтсделали. Ты что, не помнишь? Они все приставали, какой мы хотим подарок, а мывсе говорили, что ничего нам не надо, и тогда они купили этот диван. Он былсамый дорогой в мебельном на Ленинском.

– Точно. А твои родители нам подарили кошку.

– А Тим начал чесаться и чихать.

– И ты отвезла ее обратно.

– А мама сказала, что она всю жизнь мечтала, чтобы у неебыла черная кошка с желтыми глазами!

– А помнишь, как она у них обои ободрала, а мы потом немогли купить?

– А как в Малаховке бульдог ее на сосну загнал, и ты трилестницы связывал и лез, а она там орала?

– Да, – сказал Сергей, – помню.

Они помолчали.

– Вряд ли она мне расскажет, – начал Сергей задумчиво, – иДанила не расскажет. Особенно если это он убил.

– Он?! Зачем ему убивать?!

– А Валентине зачем?

– Не знаю, – с отчаянием выговорила Кира. – Я не знаю!

– Я думаю, что Костик поднимался к тебе, – Сергей мелькомглянул на Киру, – когда из своей двери на третьем этаже вышла Лена. Конечно,они были когда-то знакомы, и Вася с Федотом ничего не выдумывают. О чем ониразговаривали – неизвестно, они замолчали, когда мимо проходила нянька сребенком. Что происходит дальше, непонятно. Если Данила застает их налестничной клетке и слышит, что он угрожает его жене или…

– Костик?! – перебила Кира. – Костик угрожает?! Сереж, ты очем?

– …Или пристает к ней, что ли, – продолжал Сергейневозмутимо, – он вполне мог выстрелить. Он… боевой мужик. Решительный.

– Он темпераментный, – буркнула Кира, – и еще он очень еелюбит, Ленку.

– Но, если он в него стреляет, значит, в кармане у него былпистолет. – Сергей закинул руки за голову и пристроил спину к подушке. Подушкаобволокла его со всех сторон, спина провалилась. Не стоило покупать в мебельномна Ленинском самый дорогой диван. – То есть, значит, он всегда носит в карманезаряженный пистолет. Правильно я понимаю?

Кира пожала плечами:

– Наверное, правильно.

Сергей покосился на нее:

– Кир, сейчас не девяносто первый год, а Данила неподвизается в солнцевской преступной группировке! Насколько я понял израссказов темпераментной Марьи Семеновны, у него машина с водителем. Водительна случай разных непредвиденных обстоятельств, вроде фанов, бандитов,вымогателей каких-нибудь. Пистолет должен быть у водителя, а не у него!

– Это ничего не значит!

– Значит.

– Ну, хорошо, но…

– Если его застрелил Данила, он должен был лежать на третьемэтаже. А он лежал между четвертым и пятым. И менты ни слова не сказали, что егопринесли с третьего и положили на площадке. По-моему, они даже гильзу нашли, аэто означает, что его убили именно там, где нашли. И Федот с нянькой, когдавозвращались из песочницы, должны были наткнуться на труп, им же на четвертый!И Данилу они не видели, ни когда туда шли, ни когда обратно!

– А Валентину видели?

– Они видели, как она вышла. Нянька мне сказала, что онавыскочила и понеслась к метро. Вот черт побери!.. И я не понимаю, на кого лаяласобака! На кого она могла лаять, если в подъезде были только свои?!

– Но… Валентина!.. Она у нас работает…

– Да, да, – перебил Сергей, – с тех пор, когда еще мы жилина Фрунзе! Я знаю.

Кира наклонилась вперед и уткнулась лицом в колени.

– Господи, она же… член семьи, а ты ее… ты говоришь, что онамогла… Да она Костика знать не знала!

– Зато она была на даче, когда ты писала там свою статью. Ивышла из подъезда через час после того, как попрощалась с тобой. Где она была?Что делала этот час? Что вообще все это может означать?! Ты понимаешь?

– Я понимаю только, что Валентина не могла убить Костика, –проскулила Кира. Всегда сдержанная и рассудительная Кира Ятт, его бывшая жена.– Валентина наш… друг. Наш и Тимин. Мама вязала ей пояс от радикулита. ТетяЛиля доставала препараты от аллергии. Катька сто раз ей Дарью подкидывала, иона никогда не отказывалась, а ты… ты смеешь…

Катей звали сестру Сергея, а Дарьей племянницу трех споловиной лет от роду.

– Кира, я ни черта не могу разобраться!

– Тогда лучше не разбирайся! – закричала она. – Не смейговорить про мою семью, что она… что Валентина…

– Кира, – заявил Сергей, и в затылке у него вдруг сталохолодно, как будто он собирался прыгать с трамплина и не видел – куда. – Кира,это и моя семья тоже. Понимаешь?

Это был совсем другой разговор, и Сергей понимал, чтозатевать его сейчас бессмысленно и неправильно. Кира стала всхлипывать исоваться лицом в сложенные ковшиком ладони, потом поднялась и, теряя тапки,побрела в сторону кухни. Вскоре оттуда потянуло сквозняком и сигаретным дымом.

Сергей еще посидел, не зная, что делать, а потом упал спинойв неудобный провалюху-диван, купленный на Ленинском за бешеные деньги.

Утром никто еще не успел продрать глаз, когда явиласьВалентина. Сергей не слышал, как она вошла, и проснулся от того, что совсемблизко кто-то отчетливо взвизгнул.

Он как-то моментально понял, в чем дело, и произнес, неоткрывая глаз:

– Доброе утро, Валентина. Я вас напугал?

Она коротко дышала и, кажется, не находила в себе сил, чтобыответить.

– Вы должны сказать – боже, как вы меня напугали, –продолжил Сергей поучительно. – Ну? Что же вы?

– Боже, – послушно повторила Валентина прерывающимся отчувств голосом, и Сергей засмеялся, – как вы меня…

– Вот и отлично, – сказал Сергей и кое-как выполз издиванных глубин. Тело ломило и тянуло, как будто его всю ночь намазывали набутерброд, – признайтесь, вы не убивали Кириного начальника?

– Ик, – отчетливо произнесла тонкая и возвышенная Валентинаи опустилась в ближайшее кресло.