Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

Воронов бросил ей на колени листы с отпечатанным текстом.«Ундервуд» оказался самым отвратительным инструментом, который только можнобыло представить: буква "и" пропечатывалась скверно, "р",напротив, пробивала бумагу насквозь, да и качество ленты оставляло желатьлучшего. Кроме того, Воронов забивал целые абзацы и тотчас же с середины листаначинал новые. Описание кабака, в который попала героиня, выглядело довольноповерхностным; ясно, что Воронов предпочитает сумрачному эротическомувеликолепию ночных заведений свою собственную кухню с пригоревшим молоком наплите и остатками кукурузных хлопьев в миске. Но все остальное!.. Все остальноебыло восхитительно и абсолютно логично. Диалоги на грани фола (о, если бы онасама могла запастись ими заранее!), двойные и тройные смыслы в каждом поворотеголовы, в каждом случайном прикосновении. А сам объект рокового влечения,меланхоличный яппи с перстнем (!!!) на мизинце был убийственно похож на Дениса.

Описание постельной сцены Воронов целомудренно пропустил,сосредоточившись на переживаниях героини. И даже о презервативах чертовписатель не забыл! В сознании Натальиного книжного двойника резиновое изделиевозвысилось до символа и вполне могло конкурировать с традиционными перчаткамизлодея.

Будь осторожна, девочка, меланхоличный яппи не любитоставлять следов и всегда уничтожает улики. Даже если это его собственнаясперма.

— Что скажете? — спросил Воронов, когда Натальянаконец закончила чтение.

— Лихо, — только и смогла выговорить она. —Особенно то место, где героиня пытается убедить себя в том, что он не причастенк исчезновению. А он действительно не причастен, вы как думаете?

— Не знаю.

Спящий Денис, остатки вина в бокалах, поцелуй в висок,неповоротливый грубый свитер, в котором она запуталась; неповоротливый грубыйсвитер, в котором запутался он. И первые ласки под разудалую оркестровую медь«Андеграунда». Умопомрачительные сербы знают толк в духовых и струнных. А онадолжна знать ответ.

— И все-таки?

— Вы знаете первое правило детектива?

— Нет.

— Сыщик ни при каких обстоятельствах не должен быть убийцей.Есть еще несколько правил. Например: романтический влюбленный вполне подходитна роль злодея.

— Вы думаете? — У Натальи упало сердце.

— Но со страстью в детективе, как и с прочимиманьяческими фобиями, нужно быть предельно осторожными. Страсть способна навсе, она не брезгует ничем, она постоянно нарушает правила, а это лишаетклассическую схему элегантности.

— Значит, он может что-то знать и просто удачномаскироваться? — не унималась Наталья.

— Да подождите вы! Ни один человек не появляется в детективеслучайно.

— Это я уже поняла…

— Так вот, он принимает сторону либо сыщика, либозлодея. Либо должен просто озвучить какой-нибудь предмет, обратить внимание накакое-то незначительное обстоятельство, произнести проходную реплику, изкоторой можно будет впоследствии высечь разгадку. Наконец, любое новое лицо —это потенциальный преступник. В этом нет ничего предосудительного. Все равносыщик обнюхает каждого и вынесет свой вердикт. А теперь возвратимся к нашимбаранам. Брошенный любовник, который постоянно звонит по телефону и не дает осебе забыть, черт бы его подрал. Зачем он появился?

Действительно, зачем? Только ли для того, чтобы коснутьсякончиками пальцев Натальиного лица? Только ли для того, чтобы сообщить, чтоЛитвинова работала фотомоделью?

— Так зачем? — Воронов уставился на Наталью.

— Ну, хотя бы затем, чтобы она узнала, что пропавшаябыла манекенщицей.

— Допустим. Я даже могу вставить это в текст. А что?Манекенщица — прелестная профессия, прыгает по кроватям состоятельных мужчин, укоторых имеются такие же состоятельные тайны. Вы молодец, — снизошелВоронов до похвалы. — Принимается. Итак, он сообщает героине, что егобывшая девушка работала фотомоделью. На каком-то из показов или презентацийпознакомилась с влиятельным банкиром и бросила несчастного с его крошечнойфирмой по продаже фильтров для воды.

— Со студией компьютерной графики, — педантичнопоправила Наталья. — Он занимается компьютерной графикой.

— Это не принципиально. Хотя… Хотя из компьютернойграфики тоже можно кое-что извлечь для сюжета. Если вы не возражаете, я подумаюоб этом.

— Я не возражаю.

— Хорошо, пусть он был не особенно разговорчив исообщил героине только это. Но зачем она поплелась с ним в постель?

— Вы у меня спрашиваете? — Наталья покраснела, какбудто ее застали за использованием вибратора. — Вы же сами это написали!

— Написал. Действительно. Но так пошла рука, понимаете?Вот, к примеру, вы… Если бы вы оказались на месте героини, вы бы переспали?

— Я?!

— Вы.

Бедный Воронов, последний форпост целибата, если бы ты толькознал, что я уже это сделала! И ни секунды об этом не пожалела. И сейчас нежалею.

— Не знаю. Это зависит от многих обстоятельств. —Сейчас, сидя в безопасной и патриархальной квартире Воронова, она запоздалопринялась анализировать вечер в «Дирижабле Нобиле». И последовавшую за этимночь. — Возможно, было много выпито. Возможно, они понравились друг другу…

— Не забывайте, у него уже есть девушка.

— Была. Девушка — была. Разве вы не верите во внезапноевлечение? В неожиданно вспыхнувшую страсть?

— Страсть на уровне гениталий? — уточнилВоронов. — Для этого героиня должна быть как минимум сексапильной. Какмаксимум — Катрин Денев периода «Шербургских зонтиков». Не думаю, чтобы нашадевица из зачуханной коммуналки соответствовала этой тарификации.

От крови, прилившей к вискам, Наталье едва не стало дурно.Воронов нравился ей все меньше и меньше. И эта дурацкая марлевая повязка нафизиономии: он хочет защититься не только от бактерий и дурацких гипотетическихвирусов. Он хочет защититься от реальной жизни, с ее потом, спермой, морщинамипод глазами, сбитыми коленями, обкусанными ногтями. Да мало ли что ему еще ненравится… Пережаренное мясо, например, если он вообще употребляет мясо.

— Вы вегетарианец, Владимир Владимирович?

— Да. А какое это имеет отношение?..

— Думаю, вегетарианцам не стоит писать книги. Вкусовыеощущения притупляются. Займитесь лучше выращиванием шпината.

Спутанные волосы Воронова, которые всегда первымиреагировали на неприятности, угрожающе поднялись и затрещали. Он стянул с себяповязку и выдохнул искаженным от ярости ртом:

— Вон! Вы еще будете указывать, чем мне заниматься?!Вон из моей квартиры, и забудьте сюда дорогу, хамка!..

— Ради бога.

Пятясь задом, Наталья выскочила из комнаты и, на ходуподхватив ботинки и куртку, ухватилась за дверь. Чертовы замки никак не хотелиподдаваться, а прибегнуть к помощи оставшегося в кабинете Воронова было совсемуж унизительно.