Первый шаг к пропасти - Галина Владимировна Романова

– У них что-то есть, Вера Ивановна, – проговорил он негромко, когда они остановились на светофоре.

– Есть что?

– Что-то, изобличающее вас, как организатора преступной схемы.

– Пусть докажут!

– Боюсь, что это им уже удалось. У них есть показания минимум трех свидетелей.

– Трех? Было же двое. Дядя и его племянница. И вы сказали, что их показания легко разметать. Они родственники. Могли вступить в сговор с целью оговора и все такое.

Она нервно подергала плечами. И он тут же пожалел, что затеял этот разговор в дороге. Неизвестно, как она себя поведет. Ей терять, на его взгляд, было нечего. А вот он своей жизнью дорожил.

Зря пошел у нее на поводу и поменял портфели. Зря! Дело он проиграет.

– Кто третий? – жестко потребовала она ответа, когда он благоразумно замолчал.

– Сын вашей подруги. Пятая машина была куплена на его имя. Он же ее и перегонял. Потом заявлял об угоне. И, кажется, конфликт у него вышел с вашей другой уже подругой – Илоной именно на этой почве. Он начал капризничать, начал отказываться от участия в деле. Не думал, что все это зайдет так далеко.

– Не думал он! – отозвалась Верочка, со злостью нажав на клаксон. – Урод! Чего не уступить даме!.. Значит, говорите, Ларкин сынок тоже дает показания против меня?

– Насколько мне известно, – он вжался в сиденье, она невозможно лихачила за рулем. – Да. Дает показания. Мать будто настояла.

– Жирная сука!

Верочка совсем неинтеллигентно плюнула себе под ноги. Попала на нос замшевых туфель цвета апельсиновой цедры и поморщилась, повторив:

– Жирная сука.

Адвокат откашлялся. Он не любил, когда сквернословили. Особенно, когда сквернословили женщины, наряженные так дорого и стильно.

– Показания сразу трех человек – это аргумент, Вера Ивановна, – заметил он осторожно. – Обвинения в организации угонов автомобилей, купленных в вашем салоне с целью дальнейшей их перепродажи, вряд ли удастся избежать.

– Что ты сказал, урод?!

Верочка резко вдарила по тормозам прямо в плотном потоке автомобилей. Чудом в них не въехали сзади. Просто чудом.

– Я плачу тебе такие бабки, чтобы ты сейчас нес всю эту пургу?! Что меня обвинят в том, что я сделала?! Что меня все же в этом обвинят?! И ты ни хрена, урод, не сделаешь для того, чтобы этого не было? Ты чё, вообще! Да показания этих людей можно разметать на раз! Кузя сговорился с племянницей. Этот засранец трахался с Илоной, я была против их романа. И он теперь мне мстит. Что я за тебя должна все это придумывать, да?!

– Нет, конечно.

У него разболелся правый бок – верный признак зарождающегося раздражения. Он редко раздражался на клиентов, крайне редко, но уж если это случалось, то…

То дело он проигрывал. Намеренно. Помогал полиции. Иногда. Пару раз за всю свою практику. Как бы не наступить третьему. А все дело в портфеле! Она велела его поменять.

– Тогда хватит ныть, адвокат, мать твою. И защити меня уже. – Она снова повела машину, агрессивно перестраиваясь из полосы на полосу.

Он молча кивнул. Говорить о том, что полиция взяла ее подельника в отеле, где отстаивались машины, он передумал. Иначе аварии не избежать.

В отделе их встретило сразу несколько человек. Был и следователь, который вел допрос достаточно профессионально, были и лейтенант Ломов, и нанятый ею же Журенков, который теперь давал показания против нее.

– Как вы думаете, гражданин Журенков, с какой целью вас наняла Воробьева? – спросил следователь у Сергея. – Как-то нелогично. Она наняла вас, чтобы вы нашли организатора угонов. А организатором является, предположительно, она сама. Зачем?

– Я нашел последнюю из угнанных машин на стоянке отеля. Начал задавать вопросы, наблюдать. Поднялся шум. Он привлек внимание правоохранительных органов. Возможно, ее сообщник перепугался, что я слишком далеко зайду в своем любопытстве, доложил ей. И они сообща решили, что держать мои действия под контролем все же лучше, чем пускать все на самотек.

– Вас просто могли бы устранить, Журенков. Зачем такой огород городить?

– Это еще более подозрительно, товарищ следователь.

Журенков строил глазки молодой женщине, что вела допрос. Они были знакомы не один год и прекрасно ладили, когда он еще работал. Но теперь она была при исполнении, он – нет, поэтому она вела себя с ним очень строго.

– Думаю, что вопрос моего устранения встал бы на повестке непременно, но чуть позже. А пока им просто надо было, чтобы я все время был под рукой. И еженедельно докладывал о ходе своей деятельности.

– К слову, незаконной, – буркнула она. – У вас ведь нет лицензии, Журенков. И ваш контракт – это липа.

– Разумеется. На это и рассчитывали.

– Кто?

– Люди, нанявшие меня. Максимум информации при минимуме риска. Все умно.

– Хорошо, – она осторожно кивнула. – Когда вы начала подозревать, что начальник службы безопасности отеля замешан в деле об угонах?

– Почти сразу.

– Что заставило вас так думать?

– Потому что он все контролирует там. Все! И он очень хорош в своем деле. Не усмотреть левую тачку на стоянке… Нет, это невозможно. Ну, а когда я узнал, по своим каналам, что Каземиров прежде служил у отца Веры Ивановны Воробьевой, то все встало на свои места.

– Хорошо, вы свободны, Журенков.

Сережа пошел к двери, и она все же не выдержала, хохотнула ему в спину:

– Пока, Сережа.

То ли прощалась с ним подобным образом, то ли намекала, что он свободен пока. И что-то может измениться в его свободной жизни. Он не стал уточнять. Улыбнулся ей и исчез за дверью.

В коридоре он нос к носу столкнулся с Верой Ивановной Воробьевой. Нарядная, высокомерная, совершенно не ведающая страха.

– Вера Ивановна, здрассте, – он сложился в поклоне. – Рад видеть вас. Здесь.

– Чего это? – Ее злые зеленые глаза едва по нему скользнули.

– Значит, я хорошо выполнил свою работу. И вычислил людей, которые совершали угоны, вступив в сговор с владельцами автомашин. Наградой была страховка и мизерный процент от продажи угнанного авто. Вам же доставалось почти все.

– Идиот! – фыркнула она ему в лицо.

И попыталась обойти наглого парня, который за ее же деньги теперь пытается отправить ее в тюрьму.

– Зачем вам было это нужно, Вера Ивановна? Денег не хватало?

– Денег никогда не хватает, – отозвалась она рассеянно, все медля и все никак не решаясь войти в кабинет к следователю.

– Вы же сами говорили, что такая огласка только вредила вашему бизнесу.

– Что ты понимаешь в бизнесе, пацан! Да у меня за полгода продажи выстрелили на сорок процентов. Даже мой отец никогда не был так успешен. Понимаешь?