Мажор-2. Возврата быть не может - Игорь Яснов

– Я Нину люблю, – заявил он. – И готов на все. Я так решил.

Соколовский медленно отклонился на спинку стула и посмотрел на Аверьянова с большим уважением. Виталий Семенович тоже посмотрел Жеке в глаза, встал с контрактом в руках, а потом неожиданно бросил его в корзину для мусора. Он схватил руку ошалевшего Аверьянова и стал трясти ее.

– Круто! – с улыбкой кивнул Соколовский.

К счастью, в аптеке совсем не было очереди. «Ну, вот и успею, – подумала с удовольствием Вика. – Пусть и маленькая помощь, а все равно Аньке будет приятно, хоть какую-то заботу будет чувствовать. А то вон обижаться стала, что с работы прихожу поздно, на всю ночь задерживаюсь. Бедная девочка!»

– Мне, пожалуйста, вот по этому рецепту.

– Извините, но по этому рецепту я вам ничего не могу продать, – с извиняющейся улыбкой вернула ей бумагу девушка в рецептурном отделе.

– Как? Я, может, что-то не понимаю, – нахмурилась Вика. – Это лекарства не для меня, а для моей сестры.

– Девушка, это не имеет никакого значения. Просто рецепт не действителен.

– И давно? – спросила Вика, хотя теперь начала все понимать.

– Года два.

– Ясно. То есть… по этому рецепту уже два года нельзя купить лекарства?

– Совершенно верно.

Родионова развернулась и поехала домой. Сейчас все было не так важно. Пряников голову оторвет, надо бы позвонить. Но ведь не поймет же никто, как объяснить? Вика почти бегом поднялась на свой этаж, доставая на ходу из сумочки ключ. И только остановившись возле двери, она увидела щель. Дверь была не заперта, и из квартиры хорошо были слышны голоса. Голос Ани и еще какого-то мужчины. Вика стала прислушиваться.

– Зачем ты пришел? – сердито сказала Аня. – Я же просила здесь не появляться!

– А не фиг было телефон отключать! – резко заявил ей в ответ мужской голос.

– Он разрядился!

Вика достала свой мобильный и, продолжая прислушиваться, не глядя сняла блокировку.

– Ты не понимаешь! – злился неизвестный мужчина. – Ты сидишь тут в тепле, сестра вокруг тебя хлопочет: ах, Анечка, ах, заболела! А меня каждый день прессуют! Ты что, не хочешь мне помогать?

– Хочу, конечно, но… – промямлила Аня.

Вика больше не стала ждать и вошла, осторожно, без скрипа, открыв дверь.

– Короче. – Голос мужчины был наглым, самоуверенным. – Квартиру надо в любом случае заложить, нужны быстрые деньги. Раз ее уже оценили – пойдешь в банк и скажешь, что ты – это она.

– Но мы совсем не похожи с Викой!

– Твою мать, – взорвался негодованием мужчина, – все равно надо что-то делать, а не сидеть на жопе! Я сказал, что ты сделаешь, и, значит, сделаешь! Иначе меня прикончат!

– Отпусти! – вдруг закричала Аня.

Вика, выхватив пистолет и сжимая в руке телефон, вбежала в комнату.

Соколовский, когда у него зазвонил телефон, посмотрел на экран, потом на Королева, сидящего за своим рабочим столом. Если Вика звонила ему, значит, что-то случилось!

– Вика?

Даня поднял голову, стиснул зубы и стал подниматься из-за стола.

– Я смотрю, звонит она тебе.

– Вика? – крикнул Соколовский в трубку, отмахиваясь от Королева. Теперь он услышал в трубке фоном еще и другие голоса. Игорь сунул телефон под ухо Королеву: – Даня, слушай!

– Может, познакомишь нас? – спросила Вика.

– Это Вадим, – уныло ответила Аня.

Вадим схватил Аню за волосы и притянул ее голову к себе, приставив к виску девушки ствол пистолета.

– Вадим. – Вика старалась держаться спокойно, но пистолет, наведенный на мужчину, не опускала. – Давайте начнем с того, что вы отпустите мою сестру.

– Вадим, ты охренел? – Аня начала вырываться. – Отпусти меня!

Ей удалось вырваться из рук Вадима, и теперь она стояла между ним и сестрой, как раз на линии огня у обоих.

– Какого черта ты приперлась? – неприязненно проговорил Вадим.

– Потому что это моя квартира, – спокойно ответила Вика. – И опустите, пожалуйста, пистолет. Я сейчас посчитаю до трех. И вы спокойно кладете оружие на пол. Хорошо?

– Вадим… – Побледневшая Аня не знала, к кому кидаться и что делать. – Пожалуйста, убери пистолет!

– Ты не сделала того, что я просил, – не двигаясь с места, сказал Вадим.

– Я повторяю. – Вика не сводила глаз с мужчины, держа палец на спусковом крючке. – Положите оружие на пол.

– Я все сделаю! – пообещала Аня, явно впадая в истерику.

– Уже не сделаешь, – со злостью ответил Вадим, продолжая целиться в Вику.

– Я еще раз повторяю. Опустите оружие, или я буду вынуждена стрелять.

– Ну, значит, постреляем! Меня прессуют, мне ноги оторвут из-за вас!

– У меня кончается терпение! – предупредила Вика. – Я считаю до трех!

– Вика – нет! – почти завизжала Аня.

– Сама виновата, – сквозь зубы процедил Вадим. – Кто тебе мешал просто пойти и взять кредит в банке?

– Раз… Два…

– Сука!

Соколовский и Даня хорошо слышали все, что говорилось в квартире Вики. Игорь гнал машину и чудом не избежал аварии. В телефоне, установленном на громкую связь, прогремели два выстрела.

– Вика! Вика! – заорал Соколовский.

Когда они втроем ворвались в квартиру, то увидели какого-то мужчину в луже крови и забившуюся в угол, рыдающую в истерике Аню. Соколовский отбросил ногой пистолет, лежавший возле мертвого человека.

– Где Вика? – крикнул он.

Аня махнула рукой в сторону кухни. Оперативники бросились туда и увидели Вику, лежавшую в крови на полу. Рядом валялись раскуроченная аптечка, бинт. Даня опустился на колени рядом с Викой, и она открыла глаза.

– Вот… Пыталась себе первую помощь оказать. Но голова кружится… – прошептала Вика и потеряла сознание.

Старичок лет семидесяти с типичной внешностью профессора стоял рядом с небольшим телескопом и что-то рассказывал группе людей, то поправляя очки, то теребя узкую бородку клинышком.

– Сегодняшнее лунное затмение особенно редкое, ибо включает слияние трех событий: полнолуния, затмения Луны, при котором Земля препятствует попаданию солнечных лучей на Луну, и лунного перигея, при котором…

Какая-то женщина слишком близко подошла к телескопу и нечаянно толкнула профессора, едва не задев телескоп.

– Извините, отодвиньтесь, пожалуйста, чуть дальше. Так вот, Луна находится в наиболее близко расположенной к Земле части своей орбиты. В прошлом веке такие явления происходили всего пять раз. – Старичок посмотрел на часы и заторопился: – Простите, кажется, начинается!