Мажор-2. Возврата быть не может - Игорь Яснов

Соколовскому снилось что-то тревожное. Он чего-то ждал, но не мог дождаться. А потом раздался страшный грохот. Игорь подскочил в кровати и понял, что его разбудил звук разбитого оконного стекла. На полу, еще покачиваясь, лежал кусок кирпича, к которому скотчем был примотан конверт. В окно задувало морозным воздухом, на упавшем набок будильнике было шесть тридцать утра.

Открыв конверт, Соколовский достал из него всю ту же открытку с видами Черногории и несколько фотографий. Внутри у него все похолодело. На фото Стас был вместе со своей матерью. Схватив брюки, Соколовский мгновенно натянул их и одной рукой уже брал рубашку, а другой – телефон. Не застегиваясь, он набрал номер:

– Елена Викторовна! Алло! У вас все в порядке?

– У меня? – прозвучал голос Стаса вместо его матери. – Чего ты так переживаешь? Да ничего я с ней не сделал. Господь с тобой.

– Откуда у тебя ее телефон? – Соколовский подошел к окну и увидел внизу человека в надвинутом на голову капюшоне. Он тут же бросился из номера, перепрыгнув в коридоре через тележку удивленной уборщицы.

– Потеряла она его. Ну, то есть думает, что потеряла… Клянусь, маман благополучно отбыла в Черногорию – разбираться с неверными друзьями. За то, что недосмотрели за придурком-сыном. Ну, то есть за мной.

– А ты, значит, расшалился без мамы, стекла бьешь. – Соколовский добежал до лифта, нажал кнопку вызова, с беспокойством глядя то на цифры табло с номерами этажей, то на пожарную лестницу.

– Так весело, – хмыкнул Стас. – А ты что испугался? Звонить сразу кинулся, проверять. Думал, я мамулю, как Яну?

– А что, мог бы? – Соколовский уже бежал вниз по лестнице.

– Не. С мамашей лучше, чем без нее, – заверил его Стас. – Уж ты-то знаешь.

– Стас, чего ты хочешь? – выпалил Соколовский, мысленно назвав бывшего друга сукой. – Хочешь поговорить? Приходи, поговорим. Хотя можешь не приходить, я тебя и так поймаю.

– Да хрен ты меня поймаешь, – уверенно заявил Стас. – Ты же про меня не знаешь ничего. А я про тебя – все. Где был, с кем пил, куда на ночь завалился.

– Ты не так крут, как думаешь. И наследил везде, где можно. – Соколовский выбежал на улицу, широко распахнув дверь, и увидел, как Стас в капюшоне садится в машину.

– Вот сейчас я реально обделался, – хохотнул Стас. – Все, надоело мне с тобой трещать. Медленный ты, скучный.

Соколовский пробежал несколько метров за машиной, понимая, что это бесполезно. Задний номер повернулся, и вместо стандартных цифр и букв Игорь увидел надпись «Fuck you!». Вернувшись в гостиницу, он попросил убрать номер. Опустившись на кровать, Соколовский снова пересмотрел фотографии, которые были в конверте, а потом сунул открытку под магнитик на холодильнике. Пусть будет перед глазами, как напоминание!

Пряников рассматривал фотографии, которые ему принес Соколовский, довольно долго.

– С доставкой на дом, – пояснил Игорь.

– Кто привез? Курьер? – тут же ухватился за эту мысль Пряников.

– Кирпич. В окно. Я позвонил его матери, – ответил Стас. – Сказал, что мать улетела в Черногорию, но…

– Я проверю, что с ней, – пообещал Андрей Васильевич. – А ты будь аккуратнее.

– Куда уж аккуратнее.

– Все. Работай. Будут новости – докладывай сразу мне.

Альберт Германович Ковалев вошел во двор своего дома в состоянии накопившегося за день раздражения. День был дурацкий, все шло наперекосяк. И вернувшись из командировки, он не поехал к себе в офис, а остался дома, чтобы хоть немного разрядиться, сменить обстановку. Ковалев хорошо знал по себе, что если что-то не идет, не клеится, то лучше бросить и сделать все завтра. Но и дома его с самого порога, точнее с самых ворот, тоже все стало раздражать.

Первое же, что бросилось Ковалеву в глаза, – приоткрытые ворота гаража, из которых шел дымок. Ну, точно: в гараже стояла машина с работающим двигателем. Это уже было слишком! Неужели сын-разгильдяй опять что-то натворил!…

Альберт Германович подошел к воротам гаража в состоянии, близком к бешенству, готовый учинить страшный разнос. Открыв одну створку ворот, Ковалев поморщился из-за тяжелого запаха накопившихся в гараже выхлопных газов, но тут же увидел, что в машине кто-то сидит. Он бросился вперед и тут же замер, увидев через стекло мертвое лицо девушки. В ужасе попятившись назад, мужчина упал через пустые канистры и бросился бежать из гаража, свалив по пути стремянку и даже не почувствовав, как она ударила его по затылку.

Королев делал вид, что занят изучением документов, но сам сбоку украдкой посматривал на Вику, пытаясь понять ее внутреннее состояние. Ему очень хотелось с ней поговорить, но что-то удерживало. Вика могла быть очень резкой, если у нее плохое настроение. Даня перевел взгляд на Аверьянова, который надраивал тряпочкой свой почетный знак «За верность долгу».

– Давай-давай, с изнанки еще не блестит, – усмехнулся он.

– Да иди ты, – беззлобно буркнул Жека и тут же замолчал.

Вика встала со своего кресла, быстро и деловито отвечая по телефону:

– Да. Да. Так точно. Адрес?

Оперативники стали подниматься, убирая со стола бумаги. Каждый понял, что означает этот звонок.

– Собирайтесь. Выезд, – коротко бросила Родионова, положив трубку.

Эксперт Илья уже склонился над телом, то ли что-то бормоча себе под нос, то ли напевая. Соколовский следил за руками эксперта и почему-то вспоминал лицо убитой Яны. Чтобы отогнать видение, пришлось потереть лицо руками. А еще лучше не смотреть, отвлечься чем-то полезным для дела.