Полюблю и отравлю - Дарья Калинина

– Что?! – встрепенулись подруги. – Что вы вспомнили?

– Приходила тут ко мне одна женщина, – неохотно призналась бабушка Селестра. – По возрасту мне ровесница. Быть может, помоложе чуток будет. Вот она и говорила, что будто бы родня мне.

– И что? Вы ей поверили?

– Может быть, и правду сказала. Только все равно не понравилась она мне.

– Нет? А почему?

– Не просто так она ко мне пришла, – вздохнула старушка. – Нужно ей от меня чего-то было. Чего, она мне так и не сказала, а только я ведь не слепая. Как человек ко мне заходит, я уж сразу вижу, с чем он пришел. Вот и эта женщина хотела от меня поиметь что-то, какую-то вещь.

– И поимела?

– После ее ухода я хватилась своего паспорта. Обычно он мне не нужен, но раз в месяц я за пенсией на нашу почту хожу. И хоть меня там все знают, но паспорт все равно просят предъявить. Ничего не поделаешь, порядок такой. Вот и в этот раз я пошла, а паспорта в сумке и нету! Пришлось без денег домой возвращаться. Да потом еще на траты пойти, новый паспорт себе выправлять!

– И вы думаете, что эта женщина его у вас украла?

– На нее подумала, – призналась старушка. – Не буду вам объяснять, как я это поняла. Только поверьте, она это мой паспорт стянула. А зачем? Этого я не знаю!

Зато подруги, кажется, знали. Под чужим именем Селестра втерлась в доверие к Кулебякиным. Видимо, кто-то из родни Натальи или Алексея были родом из Красного Бора, вот лже-Селестра и явилась к ним под видом дальней родственницы. Ни проверить, ни опровергнуть ее слова Кулебякины не могли. И так как отчаянно нуждались в няне и помощнице по хозяйству, то и согласились принять в дом чужую им, в сущности, женщину.

– Бабушка Селестра, а как была фамилия вашего отца?

– Кулебякин он был, – спокойно отозвалась старушка. – А меня мать на свою фамилию записала. Колдунам в церковь ходить и венчаться нельзя. Вот мои отец с матерью туда и не ходили. Все дети у нас в Красном Бору на материнские фамилии записаны были. Ну, то есть те, чьи родители до советской власти поженились. А потом уже венчание в церкви отменили. И если кто хотел, то детей в ЗАГСе регистрировал. Ну, а многие по старинке жили. И сейчас, наверное, так живут, не знаю.

– А та женщина, которая к вам приходила, как она вам назвалась?

– Документов она мне не показывала. Да я и не стала их у нее спрашивать. Что мне ее документы, коли я и сама видела, что отцовской крови в ней нету?

– То есть как?

– Чужая она нам была. Вот как моя мать. Не было в ней крови знахарской.

– То есть она врала вам?

– Может, вышла замуж за одного из моих дядь, – пожала плечами бабушка Селестра. – От него про нашу семью все и узнала. Такое ведь тоже случается. Мой отец тоже был женат на женщине из другого рода. А моя колдовская сила от этого ничуть не меньше оказалась. Хотя многие бы сказали, что я не настоящая знахарка, так, полукровка. Только одно вам скажу, родной мне крови в той женщине точно не было.

– А что она вам конкретно про себя рассказывала?

– Сказала, что была замужем за моим дядей – Петром – и что он уже умер. А она отправилась по свету в поисках родственников, которые бы могли ее у себя на старости лет приютить. Сами понимаете, что я ей в этом отношении была плохим подспорьем. Сама думаю, кто за мной ухаживать станет, когда руки и ноги совсем откажут. Куда уж мне за кем-то ухаживать. Наверное, эта женщина все поняла, вот и отправилась в другое место.

Это было все, что удалось подругам вытянуть из старой знахарки. И дело было совсем не в том, что бабушка Селестра что-то сознательно от них скрывала или пыталась утаить. Нет, она искренне не знала, что за женщина приходила к ней в дом и что за черные мысли держала она в своей голове.