Шуры-муры с призраком - Дарья Донцова

Хрусталев давал задний ход, но настал день, когда Виталий ослушался супругу. Старенькие «Жигули», с помощью которых он добывал средства на жизнь, развалились, починить их не представлялось возможным. Хрусталев отправился в Подмосковье, достал из тайника энную сумму и купил новую иномарку. Представляете, как отреагировала Лиза, увидев ее у подъезда?

Через неделю Хрусталевой показалось, что за ней кто-то следит. Спустя десять дней соседка по лестничной клетке рассказала, что к ней заглянул приятный хорошо одетый мужчина и начал расспрашивать о соседях.

– Наболтал, что вы двушку на продажу выставляете, – молола языком тетка, – вот он и приехал на подъезд посмотреть. Лизочка, если и впрямь переезжать хотите, нам фатерку оставьте, дочь беременная, расширяться хотим, сразу деньги отдадим.

У Хрусталевой земля ушла из-под ног, но она, пробормотав:

– Конечно, только вам свое жилье предложим, – вернулась к себе.

Когда Виталий вечером заявился домой, она воскликнула:

– А покатай-ка меня на красивой тачке!

Весьма удивленный Хрусталев сел за руль.

– Слушай внимательно, – зашептала Лиза, когда иномарка влилась в поток машин, – в нашей квартире установили «жучок»…

Виталий услышал историю про мужика, желавшего купить квартиру, и попытался вразумить жену:

– Вероятно, парень просто адрес перепутал.

– Нет, – не согласилась Елизавета, – в доме во время нашего отсутствия кто-то побывал, чашки в шкафу не в том порядке стоят, вещи в шкафу переложены. Все аккуратно, но не так, как у меня было. Что ты наделал, нас убьют! Припаркуйся вон у того магазина.

– Зачем нам туда? – не понял Хрусталев.

– Делай, что говорю, – каменным тоном приказала жена.

Лиза завела Виталия в торговый центр, покружили по бутикам, потом они вышли на другую улицу, не туда, где оставили машину, спустились в метро…

Часа через полтора супруги оказались на детской площадке, вдалеке виднелись несколько блочных пятиэтажек.

– Зачем мы сюда приперлись? – спросил Виталий.

Елизавета посмотрела на часы.

– Скоро придут Майя Федина и ее муж Андрей. Ты их знаешь.

Виталий решил, что у супруги от страха поехала крыша.

– Майка училась вместе с тобой, она твоя подруга, вы до сих пор общаетесь по телефону. Но в гости друг к другу не ездите. Я ее и Андрея всего раз видел, когда они у нас свидетелями в загсе были.

– Фединой сейчас не до посиделок с друзьями, – мрачно объяснила Лиза. – У них дочь больна, вылечить ее могут только в Америке, нужно семьсот тысяч долларов. Ради спасения ребенка отец с матерью на все пойдут. Я договорилась с ними обменяться судьбами.

– Что? – обомлел Виталий. – Это как?

– Нас убьют, – деловито продолжала Лиза. – Сначала пытать будут, заставят адрес, где баксы лежат, сказать, потом пристрелят, надо исчезнуть. Все очень просто. Я стану Майей Фединой, ты Андреем Яковлевым, а они превратятся в нас. Мы убежим, спрячемся, нас не найдут.

– Идиотская затея, – обомлел Хрусталев, – и глупая. Во‑первых, у них есть дочь, а у нас нет. Как мы объясним, куда девочка делась, если люди интересоваться начнут?

– Она скоро умрет, – отмахнулась Елизавета, – ее ничто не спасет, а мы будем говорить, что лишились ребенка, но никто нас об этом спрашивать не станет.

– Ты сумасшедшая, – возмутился Виталий, – придумала бред полный.

Жена схватила его за плечо.

– Хочешь стать покойником? Вон они, идут. Решай, мы прячемся, или нас убивают.

Майя замолчала.

– Вы обменялись с настоящей Фединой биографией? – уточнил Костин.

– Да, – прошептала хозяйка клиники и закашлялась.

Володя налил ей воды.

– Меня всегда удивляет, когда в телесериалах герои берут чужой паспорт и спокойно по нему живут. Да, фотографии в документах на редкость неудачны, но, например, Евлампия и вы совершенно не похожи. Ладно, простому обывателю еще можно наврать про то, что потолстела-похудела, сменила прическу. Но сотрудники полиции, ГАИ, банковские служащие, кассиры – масса людей вокруг могут понять, что им показали чужую ксиву.

Федина сжала ладонями виски.

– Яковлев тогда работал в ОВИРе, у него был телефон парня, который мог сделать любой документ. Нам выправили паспорта, самые что ни на есть подлинные, в них вписали данные Фединой и ее мужа, но вклеили наши фото. А им состряпали документы с нашими именами-фамилиями.

– Лиза Кнутова стала Майей Григорьевной Фединой, а Виталий Павлович Хрусталев превратился в Андрея Яковлева? – повторила я.

– Да, – подтвердила собеседница, – и никакая проверка не могла ничего обнаружить. Обычно те, кто мастерят фальшивки, идут двумя путями. Выписывают паспорт на никогда не существовавшего гражданина, но это до первой серьезной проверки. Начнут копать, и мигом откроется: такого человека на свете не было, в школе он не учился и т. д. Или выдают заказчику паспорт на имя того, кто умер. И с первым, и со вторым вариантом фальшивок можно спокойно жить, но на хорошую работу не устроиться, за границу не поехать… А в нашем случае никаких проблем. У нас с Лизой одинаковое образование, обе получили дипломы врачей, я не самозванка, честно отучилась. Документы оплатила я, отдала за них большую сумму, но они того стоили.

– Как вы решили проблему с родственниками и друзьями? – заинтересовался Роман.

Хозяйка клиники повернулась к нему.

– А у нас никого не было. С Виталей сестра все связи оборвала, родители мужа давно умерли. Мои мать и отец тоже на том свете, я один ребенок в семье.

– Есть еще знакомые, коллеги по работе, бывшие однокурсники, соседи в конце концов, – перечислил Роман.

Федина сменила позу.

– Мы с Виталей ни с кем не общались, из живущих рядом людей только с соседкой по лестничной клетке здоровались. Ну и повезло, конечно, ни разу с кем-то из прошлой жизни не столкнулись. Я изменила прическу, поправилась. У наших друзей по обмену родных тоже не было.

– Погодите-ка, – остановила я говорившую, – у настоящей Майи есть отец, Григорий Петрович, тоже врач, слегка безумный, но очень милый старик, он сейчас работает у вас. В «Юности» говорят, что вы хорошо относится к нему, держите его на службе, где он никакой пользы не приносит.

Лиза-Майя поджала губы.

– Да уж. Возникла проблема. Разрешите о ней чуть позднее скажу? Хочу последовательно излагать события.

– Конечно, – согласилась я.

Собеседница достала из коробки подушечку жвачки и засунула ее в рот.

– Я очень нервничаю. Простите, но буду жевать «Треш». Я отдала подруге семьсот тысяч долларов, вытащила их из загашника. Историю о том, как я заметала следы, направляясь к тайнику, рассказывать не стану, долго и не нужно, важен итог: меня не выследили. Потом мы решили проблему с квартирами, мы с мужем еще до обмена документами быстро продали свою соседке, взяли деньги и уже по новым паспортам приобрели скромное жилье в большом густонаселенном доме в противоположном конце Москвы. А Лизе с Андреем не пришлось избавляться от жилья, они свою «трешку» выставили на торги, когда у них дочь заболела, им деньги на лечение понадобились, они жили в съемной халупе и просто съехали оттуда.