Запредельное удовольствие - Алексей Макеев

– Полина, – поднявшись с дивана и подходя к окну, спросил Гуров, – а вы знаете что-нибудь о том, куда и зачем ваш отец поехал вчера в такое время?

– Нет, – уже спокойно ответила девушка. – Дела какие-нибудь. У них круглые сутки работа. Кто помоложе, те хоть иногда пытаются отдыхать, а как за сорок перевалило, то все… Трудоголики!

Полина отвела мать в спальню, откуда пахнуло корвалолом, потом вернулась, порылась в сумочке в поисках сигарет, и они вышли на большую лоджию, где она рассказала о бизнесе своего отца. Оказывается, Курвихин был владельцем одного из женских глянцевых журналов, который Гуров хорошо знал. Был у него еще новостной интернет-портал. Серьезно он работал и в области рекламного бизнеса.

Пришлось прямо спрашивать и о том, а были ли у Курвихина увлечения на стороне, имел ли он любовницу? Ведь очень часто в преступлениях такого рода действует простой и древний принцип: cherchez la femme. Интересно, думал Гуров, многие люди даже не догадываются, откуда взялось это выражение. Как-то он специально спрашивал в артистических кругах, и ему отвечали с уверенностью, приписывая его древним драматургам, философам, писателям. А ведь оно возникло на рубеже XVIII и XIX веков, дословно переводится как «ищите женщину» и принадлежит простому французскому офицеру полиции Габриэлю де Санте. Это была своего рода методическая помощь в следственном деле, совет опытного следователя. Де Санте уверял, что во всех сложных случаях в основе преступления сопутствующим обстоятельством служит именно женщина, особенно если мужчина ведет себя необычно или мотивация его поступков неясна. Иными словами, преступление совершено или из-за женщины, или ради женщины, или для женщины.

Гурову и в самом деле первым делом пришла в голову мысль, что Курвихин под видом важного дела поехал к любовнице. И вот результат! Труп в сквере рядом с проезжей частью, машины нет… А вот насчет ограбления не все ясно, потому что бумажник оказался на месте, банковская карточка тоже. И никто не знает, сколько у Курвихина было с собой наличных? Об этом следователь всех расспрашивал очень подробно.

– Ну, – остановился Лев возле машины, когда они с Шаловым спустились на улицу, – что ты по этому поводу думаешь?

– Пока ничего, – пожал плечами майор. – Жена – домохозяйка, которая отвыкла работать, а дни напролет проводит в салонах красоты, модных бутиках и «девичниках». Дочка пошла еще дальше. Думаю, что Полина не вылезает из ночных клубов. Алкоголь, сигареты, возможно, что и наркотики или травка. Может, на начальном этапе, поэтому и не видно характерных признаков.

– Вот так просто? – задумчиво спросил Гуров.

– Думаю, что так. Курвихин весь в работе, в бизнесе, а семья сама по себе. И дело тут всего лишь в элементарном ограблении.

– Нет, Глеб Сергеевич, давай будем объективными. Угнанный автомобиль и тело его хозяина с признаками насильственной смерти… Кстати, как его убили?

– Два ножевых. Одно в область печени, второе – в область сердца.

– Умело, заметь, не тыкали, куда попало. Оба удара смертельны. И картина явная: сначала ударили в бок, а потом, когда он согнулся, снова, но уже наверняка – в грудь. Хладнокровно и расчетливо. Так вот, вернемся к версиям, Глеб Сергеевич, и согласись, что угнать машину и тем самым имитировать нападение с целью завладения машиной, самый простой способ попытаться замести следы. Тут может быть несколько версий случившегося. Первое – убийство, связанное с конкуренцией или иными трениями в области коммерческой. Второе – попытка предотвратить вхождение Курвихина во власть. Мы пока не проверяли, но все они рано или поздно пытаются туда попасть, с тем чтобы лоббировать свои коммерческие интересы. И даже не свои, а своей группировки единомышленников.

– Третье, – продолжил с улыбкой Шалов, – причастность к криминалу и убийство на этой почве. Тоже придется порыться в его связях. Не исключено же?

– Не исключено, – согласился Гуров. – Еще?

– Обычная «бытовуха», – пожал плечами майор. – Огромная доля преступлений совершается именно на этой почве. Ревность жены, обида за измену или нежелание отдавать любовнице, метящей в новые жены, своего имущества. Могла быть и месть любовницы за то, что бросил, ушел к другой, да, черт возьми, за то, что квартиру не купил!

– Не говоря уже о муже любовницы, который отомстил за свои рога, – кивнул Гуров. – Ну, твои действия?

– Составлять планы работы по всем версиям, – устало улыбнулся майор.

Гуров выразительно развел руками, как будто говоря – вот ты и сам все понимаешь. Он уселся на пассажирское сиденье и вдруг почему-то подумал, что давно не звонил телефон, за час ни одного звонка, да еще в начале такого сложного дела. Обычно телефон раскаляется докрасна к концу первых суток расследования. Гуров нащупал на поясе чехол, вытащил аппарат. Так и есть – разрядился и выключился.

– Глеб Сергеевич, у тебя тут в машине зарядника случайно нет?

– А у вас какой аппарат? А, новый! Возьмите в бардачке. У меня с универсальным разъемом.

Станислав Васильевич Крячко посмотрел, как молодые оперативники с готовностью покинули его машину, и неторопливо выбрался сам. Гуров рассказал про этих Малкина и Борисова много хорошего. Быстры, находчивы, четкое оперативное мышление. Саша Малкин здоров как бык, а Вадик Борисов прирожденный актер и… говорят, бабник. Хотя Гуров его, кстати, так и не понял, только однажды проворчал, что ему в театре играть, но при этом как-то странно улыбнулся.

Сейчас ребятам предстояло заниматься совсем другим делом. Делом, которое обычно не любят молодые опера – монотонное, скучное занятие, на протяжении всего времени обвязывающее поддерживать максимальное внимание, концентрацию. Даже поквартирный обход в районе совершения преступления делать не так скучно, хотя и не менее утомительно. Там при опросе каждого нового человека ждешь интересной и важной информации, да и сам процесс уже заставляет концентрировать внимание. А осмотр места преступления притупляет его, потому что ищешь, сам не зная чего. Что-то такое, что может иметь отношение к данному преступлению.

– Ну, вот, орлы, – нажав кнопку на брелоке, торжественно провозгласил Крячко, дождавшись, пока сигнализация подаст квакающий сигнал. – Отсюда – или со щитом, или на щите, как говорится.

– Я бы предпочел на машине, – пошутил Борисов и тут же сделал виноватое лицо.

– Острякам слово не давали, – добродушно отозвался Крячко. – Ты, Вадик, берешь участок от дороги до линии кустов, это твоя полоса. Моя полоса – от кустов до пешеходной дорожки. Ты, Саша, осматриваешь все от дорожки и метров на десять дальше. Все понятно?

– А кусты чьи? – тут же спросил Борисов. – Сашку-бугая вообще проблематично тащить.

– В смысле? – удивленно посмотрел на Вадика Крячко.

– Чьи, чьи… Кусты собачкины, – пробасил Малкин и, двинувшись к своему участку осмотра, бросил через плечо: – Поосторожнее там, Вадик. Кусты любят собачки.

– Кусты наши с тобой, – ответил Крячко. – Может, начнем работать? Или будем стоять и шутить?