Запредельное удовольствие - Алексей Макеев

Роман Витальевич Любимов к своим сорока годам имел многое. По меркам многих, главное: деньги. Что и говорить, Роман Любимов был отлично обеспечен: квартира в центре Москвы – четырехкомнатная, в новостройке, новенькая опять же иномарка, загородный дом – ну, это необходимый набор, так сказать, прожиточный минимум современного успешного человека.

Будучи совладельцем спортивно-развлекательного центра красоты и здоровья, Роман Витальевич совершенно забыл о том, что такое нужда. Моложавый, подтянутый, выглядевший лет на десять моложе своего возраста, он казался воплощением успеха, героем своего времени и современным принцем. Можно было подумать, что таким он был всегда, и не просто был, а родился счастливчиком. Но на самом деле все было не так.

Только сам Рома знал об этом периоде своей жизни, и то старался не вспоминать, а засунуть воспоминания о нем подальше. И причина тому была самая что ни на есть земная и реальная. И звалась она очень красиво – Виолетта. Но обо всем по порядку.

Рома рос в интеллигентной и полноценной семье. Отец его, Виталий Евгеньевич, был начальником в строительной фирме, а потом основал собственный бизнес. Мать в связи с достатком денег в семье уделяла все свободное время воспитанию маленького Ромы и хранению семейного очага. Он был единственным сыном у родителей, и те не скупились на ласку, заботу, внимание и, конечно же, материальное обеспечение.

Нет, он не был особо капризным и не требовал, чтобы все его прихоти исполнялись мгновенно – родители сами рады были осчастливить мальчика то новой игрушкой, то изысканным лакомством.

С детства у Ромы наблюдались способности к математике и физике, но мальчик также любил и другие предметы. Учился в школе он на одни пятерки, был прилежным учеником и окончил школу с золотой медалью. Все науки давались ему легко. Роме не приходилось корпеть над уроками до поздней ночи, а уж тем более списывать что-то у одноклассников или ловить их подсказки, когда вызывали отвечать к доске. Это у него пытались списать, от него ждали подсказок. Но Рома не спешил делиться своими знаниями с одноклассниками, и не потому, что был таким вредным. Просто он всегда боялся: боялся, что учителя заметят, что его поругают и даже накажут или – о ужас! – вызовут родителей в школу. Возможный гнев со стороны администрации или отца с матерью приводил его в состояние, близкое к панике.

Рома сам не мог понять причину этого страха. У него не хватало мужества и здравого смысла продумать дальше и рассудить: ну и что будет в итоге такого страшного, даже если родителей действительно вызовут в школу? Он почему-то не замечал, что и учителя, и завуч, и сама директриса относятся к его отцу с пиететом, а иногда откровенно лебезят перед ним, поскольку Виталий Евгеньевич не раз и не два снабжал школу и стройматериалами, и поставлял ремонтную бригаду за свой счет, и вообще щедро подбрасывал деньжат в школьную казну, которая, как известно, постоянно нуждается в пополнении.

Одним словом, сыну такого человека в реальности не грозило никаких штрафных санкций со стороны учителей. И даже если бы он совершил что-то действительно серьезное, не сравнимое с такой малостью, как дать списать домашнее задание, администрация сама сделала бы все возможное, чтобы замять неприятную ситуацию. Она была заинтересована в таком ученике: круглом отличнике, имеющем обеспеченного отца. Но Рома этого не осознавал.

Его вообще отличала с детства некая робость. Он робел на занятиях, у доски, хотя прекрасно знал предмет. Робел и в отношениях с одноклассниками, многие из которых стремились с ним сойтись ближе, подружиться, а некоторые откровенно навязывались. Но его поведение – зажатое, закрытое – их останавливало, и постепенно попытки даже самых настойчивых сошли на нет. Романа считали чудаковатым и трусливым, а почувствовав его робость и слабость, стали даже над ним посмеиваться.