Воровской дозор - Евгений Сухов

– Не думаю, иначе выдал бы себя пораньше. Просто случайность. Эту часть города он знает лучше нас.

– Если он поехал встречать груз, то мог отправиться в аэропорт или на вокзал.

– Но мы даже не знаем, что это за груз, – возразил Отто. – Это вполне могла быть какая-то небольшая коробочка, которую можно спрятать в кармане. Например, какие-нибудь древнегреческие украшения.

– Тоже верно… Вряд ли он уедет куда-нибудь из города, так или иначе вернется домой. Сделаем вот что, давай повернем к его дому и подождем его там.

Ожидание затянулось на два с половиной часа. За это время Гельмут успел сходить в ближайший ресторан и отведать венского шницеля с жареной картошкой, а Цайнер выкурить полпачки сигарет.

Черная длинная «Тойота» выехала из соседнего переулка и припарковалась у самого подъезда. Алекс Шрайбер в этот раз был не один: на переднем пассажирском кресле сидела Лиони.

– Когда она успела к нему подсесть?

– Где-то с час назад. Я тут звонил на ее домашний телефон, она была у себя.

– За ней тоже стоило бы установить наблюдение.

Дверь седана отворилась, и из салона поспешно вышел Шрайбер, за ним, немного поотстав, вышла Лиони, слегка покачивая ярко-красной небольшой сумочкой. Подождав подругу, Алекс подхватил ее под руку, после чего они энергично направились к дому, о чем-то оживленно переговариваясь. Мягко освободившись от женской руки, Шрайбер достал из кармана ключ и отомкнул дверь, пропустив вперед себя женщину.

Подождав несколько минут, Гельмут произнес:

– Выходим. Посмотрим, что у них там в салоне. Ты сканировал сигнал охраны?

– Да, – довольно ответил Отто, – я уже снял машину с сигнализации.

– Отлично. Постоишь у подъездной двери, мало ли чего.

Открыв разблокированную дверь, Гельмут юркнул в салон. На переднем сиденье ничего такого, что могло бы вызвать интерес: распечатанная пачка сигарет, зажигалка, три газеты, лежавшие аккуратной стопкой. В отсеке для перчаток хранился кожаный футляр из-под очков, небольшая книжка в мягком переплете…

Ничего стоящего!

Заглянув на задние сиденья, он увидел на полу рамы, завернутые в плотную темную бумагу. Вытащив нож, аккуратно разрезал бумагу и невольно сглотнул: с полотна, нарисованного потемневшими масляными красками, на него смотрели грустные глаза старика. На самой макушке небольшая черная шапочка, какую в Италии в эпоху раннего Возрождения носили служащие. Этот человек мог быть нотариусом или служить во дворце герцога. Печальный взгляд устремлен не вперед, где его ожидает зритель грядущих столетий, а назад, во времена его молодости, когда он был полон самых честолюбивых планов. Вот только грусть, застывшая в глазах, свидетельствовала о том, что этим замыслам не суждено было исполниться.

Полотно было из коллекции Феоктистова и принадлежало кисти Боттичелли, под незамысловатым названием «Портрет старика».

Вынырнув из салона, Гельмут снова поставил машину на сигнализацию и неторопливо, стараясь не привлекать к себе внимания, зашагал к своему автомобилю.

– Что там? – нетерпеливо спросил Цайнер, когда напарник разместился на водительском кресле.

– Все так, как мы и предполагали. В салоне две картины, одна из них принадлежит Боттичелли. Та самая, что была украдена у Феоктистова. Сегодня же получу ордер, и проведем тщательный обыск в квартирах этой парочки. – Покачав головой, Гельмут добавил: – А вообще, с их стороны крайне легкомысленно держать в автомобиле картины стоимостью десять миллионов долларов. Поехали! – завел он двигатель. – У нас еще масса дел.