Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

Она развернулась и уставилась на нас не мигая, одним накрашенным,другим ненакрашенным глазом, а я ни с того ни с сего хихикнула и почувствоваласебя дура дурой. Груня почесала нос и спросила:

— Тебя Райкой зовут, что ли?

— Ну, — ответила девица.

— А Нинка твоя подруга?

— Ну…

— Где она?

— В морге, — глазом не моргнув, ответила Райка итут же добавила:

— А чего?

— Как она в морге-то оказалась? — разозлиласьГруня.

— Так это… газом траванулась.

— С какой стати?

— Чего? — Стало ясно, девица нам попалась наредкость тупая, вряд ли мы разживемся ценными сведениями.

— «Чего, чего», — передразнила подруга, — унее что, горе большое? С какой стати ей травиться?

— А… Нет, горя не было. Хотя, может… у нее парень был.Вроде как не в себе. Колотил ее ужас как… Из-за ревности. Велел из казиноуходить, не место ей, мол, здесь, и все такое. Уходи, говорит, из казино, аденег не дает. А чего тогда говорить? Вроде у него с башкой что-то… на войнебыл… А по мне — так он просто наркоман.

— Почему наркоман? — насторожилась Груня.

— Глаза дурные.

— Так ты парня видела?

— Один раз. Интересно стало, вот и пошла взглянуть.Нинка… она его всегда вроде как прятала. А может, он сам прятался. Он ее возлепарка встречал, а я за деревом встала и его разглядела. Ничего особенного,дохлый такой, волосы длинные… В общем, хвалиться нечем, да еще и дерется. Я ейговорила, брось его, но она вроде влюбилась… — Тут девица перегнулась к нам изаговорила тише:

— А наши девки болтают, что Нинку убили. Не сама она,газом-то…

— Кто убил? Этот самый парень?

— Может, он, а может… — Райка испуганно посмотрела наголые стены и нахохлилась.

— А в пятницу Нинка с кем уходила?

— С мужиком.

Мы с Груней ждали, но Райка и не думала продолжать.

— С этим своим любовником?

— Не-а. Он уехал куда-то. А перед этим здорово ееизбил. Она злилась, а в пятницу ей мужик в трусы двести баксов сунул, и онасказала: «Ну его на хрен».

— Кого? — растерялась я.

— Любовника. Денег-то не дает. Из казино уходи… А куда?А здесь двести баксов. Она и поехала.

— С мужиком?

— Конечно, — удивилась Райка нашей бестолковости.

— А дальше что?

— Откуда мне знать? Менты в казино позвонили и сказали,что Нинку на кухне нашли, газом отравилась.

— А мужик, с которым уехала, в шляпе был?

— Точно. Даже за столом шляпу не снял. Наверное, лысый.Невзрачненький такой мужичок… Но сами понимаете, двести баксов… А Нинке вообщена мужиков не везло. С кем бы ни поехала, непременно поколотят. Под плохойзвездой родилась. Она и к чокнутому своему наверняка привязалась, потому что никоголучше не было…

— А как чокнутого зовут?

— Не знаю, она его «мой» называла, а я с вопросами нелезла, своих забот хватает.

— Значит, ни имени, ни где живет…

— Меня уже менты замучили… и еще кое-кто приезжал,интересовались мужиком в шляпе.

— Кто приезжал? — нахмурилась Груня.

— Откуда мне знать? Здоровые такие, ясно, что не менты,а много хуже. Но я правда ничего не знаю. Они меня в окно вывешивали, —заявила она.

Мы с Груней открыли рты.

— Как это?

— За ноги, — пожала девица плечами. — Думали,я заговорю. Я бы и так заговорила, да не знаю ничего.

— И как же ты… потом? — перепугалась я.

— Нормально. Сто баксов дали, чтоб не нервничала, иБорька, это хозяин наш, еще сто, чтоб шум не поднимала. А за двести баксовпусть хоть каждый день приходят.

Мы кисло ухмыльнулись и пошли к выходу. Ясное дело, ничегомы от нее не добьемся. Возле двери с той стороны пасся толстый, увидев нас, онразулыбался и спросил:

— Все выяснили?

— Все, — ответила Груня, и мы поспешили покинутьказино. Дядька проводил нас до двери, все время противно улыбаясь.

Выйдя на улицу, мы огляделись в поисках такси. Стемнело, новозле казино было светло от огней рекламы. Тут Пафнутий завозился в корзине, иГруня сказала:

— Намучился. — И решила выпустить животное. Удверей казино только асфальт и ни намека на зеленую травку, вряд ли коту этоособенно понравится, так что я не удивилась, когда Груня свернула в ближайшуюподворотню.

Здесь с зеленой травкой дела обстояли не лучше, но былопоспокойнее, и коту должно было понравиться больше. Я выпустила его из корзины,и он начал принюхиваться. В этот момент в подворотню влетела машина. С перепугуи в темноте марку ее я разглядеть не смогла. Машина начала тормозить возле нас,а я почему-то заволновалась. Тут произошло следующее: вслед за первой машиной вподворотню влетела вторая, малость подтолкнув ее так, что первая без своего нато желания проехала еще метров десять и уперлась в стену древнего гаража,ржавого, со следами синей краски на воротах, затем двери обеих машинраспахнулись и кто-то заорал:

— Ложись… — Ну и еще несколько слов, которые я здесьприводить не буду.

Крик произвел впечатление, все легли, причем даже Пафнутий,который до сего момента числился в глухих. Груня на всякий случай придерживалаего, чтоб он не удрал, а я пыталась понять, что происходит.

В непосредственной близости от меня лежали двое парней и,видно, тоже ничего не понимали.

— Это ограбление? — попробовала я завязать беседу,но они молчали и только сурово хмурились. Вдруг кто-то взял меня за плечо. Явздрогнула, повернулась и увидела Ряху, он радостно мне улыбался, радом Витькапомогал Груне засунуть Пафнутия в корзину.

— Давай к машине, — шепнул Ряха и потянул меня ксиней «девятке», которая была слегка помята, так как ткнулась носом в стоящийперед ней «Опель», пассажиры которого продолжали лежать, симулируя отсутствие кнам всякого интереса.