Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

Где-то около семи, когда я начала подумывать, что одну ночьвполне смогу переночевать здесь, в дверь постучали. Земфира пошла открывать, амы притихли. Послышались мужские голоса, Земфира легонько вскрикнула, а Витькас Ряхой кинулись в прихожую, ну и я следом. Груня не отставала, быстро сунувспящего Пафнутия в корзину.

В прихожей стояли двое молодых людей того самого склада,который я терпеть не могу. Они выглядели как родные братья Витьки, один былпостарше и носил джинсовый костюм, должно быть, с тех самых пор, как покинултюрьму. Благодаря этому похвальному пристрастию, я легко определила, что этобывший папин друг, очень интересующийся живописью.

Возле стены, прижав к груди руки, замерла Земфира, ноособого страха в ее лице я не заметила, хотя сама здорово перепугалась. Яотлично помнила, чем закончилась встреча Витьки и Ряхи с тремя молодыми людьми,и то, что Земфира стоит как раз между ними, очень меня беспокоило.

Наше появление вновь прибывшим тоже не понравилось. Особенноне понравился им Витька, так как некоторое сходство с собой они в нем тоженаверняка уловили. Радостно улыбающийся Ряха сильно тревожил их, и они даже непытались скрыть этого. Пристально вглядываясь друг в друга, парни немногопомолчали, после чего приступили к дискуссии. То, что это именно дискуссия, ядогадалась по интонации, резким жестам и выражению лиц. Речи же, произносимые впапиной прихожей, были мне совершенно недоступны. Я вновь узнавала каждоедесятое слово, но толка от этого было мало, раз остальные девять звучали дляменя просто тарабарщиной. Однако любопытство распирало меня, и я обратилась кГруне, которая спокойно стояла рядом с корзинкой под мышкой, слушала и, судя поосмысленному выражению лица, следила за разговором.

— Ты понимаешь, о чем они говорят?

— В общих чертах.

— А не могла бы перевести? — попросила я.

— Пожалуйста, — кивнула Груня. — Значит, так.Этот джинсовый спрашивает у моего, чьи они, мой… тут не переведешь, послалкороче… так… джинсовый выпендриваться начал… теперь мой выпендривается, ничегоинтересного. Ага… вот этот, со шрамом, говорит, что они не сами по себе и чтоб,значит, мой не лез. А наши придурки отвечают, что, мол, тоже не сами по себе иэто парни не туда полезли, что-то о территории и все такое… Сейчас мой опятьвыпендривается, страху нагоняет. Видать, правда территория наша, тот, сошрамом, на попятный пошел, вроде на джинсового валит, мол, тот недавновернулся, дел не знает… ошибся, одним словом. Витька еще больше выпендривается,теперь, говорит, если хотите картину получить, договаривайтесь с нами и невздумайте дурака валять, цену мы знаем, а попробуете обойти, мало не покажется…Дальше тоже непереводимо… так, теперь оба дали понять, что ничего друг противдруга не имеют, расходятся по-доброму.

И точно, парни у двери кивнули и покинули квартиру, при этомджинсовый выглядел крайне недовольным.

— Ну, вот, — широко улыбнулся Ряха и взял Земфирупод руку, — никаких проблем…

Земфира покачала головой и пошла в кухню, мы двинули следом.Появление грозного вида молодых людей очень меня озадачило. Я-то считала, чтоджинсовый подбивает местных алкашей свистнуть Филонова, ан нет… Выходит,попытав счастья с алкашами и ничего не добившись, он пошел дальше, и теперь ещевопрос, успокоится ли?

— Что это с ним за тип? — спросила я Витьку, когдамы вновь оказались за столом.

— Так, — он презрительно скривился и махнулрукой, — мелочь всякая. Работают на Тихого. Зуб даю, тут чистой водысамодеятельность. Познакомились с вашим зэком в какой-нибудь пивнухе, тотрассказал о картине, вот и решили бабки снять. Больше не сунутся. — Онзадумался, я насторожилась, а он без особой охоты продолжил:

— Базар бы выеденного яйца не стоил, будь мы при делах.А если правда Тихий в курсе, то мы с Ряхой в дерьме по самые уши…

— В дерьме, — весело поддакнул тот.

— Ну и чего ты все зубы скалишь? — взъелся надружка Витек. — Лучше б думал, как из этого дерьма вылезти.

— Думать я не очень, — загрустил Ряха. — Посправедливости, надо Кролика отыскать и… того, поговорить, — закончил он,смущенно глядя на Земфиру. — Это он Шляпу замочил, а меня подставил.

— Да никто тебя не подставлял, — отмахнулсяВитька, — зазря парней уложили. Им без радости, и нам головная боль. Сидивот теперь…

— Володю так и не поймали? — нахмурилась я.

— Менты? — удивился Ряха. — Конечно, нет. Гдеим…

— Откуда знаешь? — усомнилась я.

— Мы все знаем, — обрадовал Ряха, запнулся,вздохнул и поправился:

— Почти все…

— Лучше б ты… — опять начал Витька и тут взглянул наменя. — Слушай, а батя твой вернулся, как думаешь?

— Зачем он тебе? — насторожилась я.

— Как зачем? — вроде бы обиделся Витька. —Посоветоваться. Пусть пошарит в этом… в астрале.

— Ты уже один раз советовался, и что из этоговышло? — съехидничала я, хоть это не в моем характере.

— Что вышло? — нахмурился Витька. — Батя твойчто сказал?

— Что?

— Спрашивай у нее. Я спросил, и мы нашли Вову, которыйоказался Кроликом. Он Шляпу замочил. Все было бы отлично, не уложи мы парнейБритого. С Бритым задираться никак нельзя, у нас замирение, а за такие дела поголовке не гладят. Вот если б Кролика отловить и заставить его покаяться…

— А может, вовсе и не Кролик Шляпу… того? — опятьсъехидничала я.

— А кто тогда?

— Почем я знаю?

— Вот и надо с папулей поговорить, — гнул своеВитька. — Пусть пошарит.

Чужая бестолковость меня здорово злила, и тут в разговорвмешался Ряха.

— Папа дал совершенно правильные указания, —сказал он, — но мы сделали скоропалительные выводы, как следует непроанализировав ситуацию. Здесь решающую роль сыграл принцип подобия. Мы узналио Кролике и за кажущейся простотой не разглядели главного: подобие лишьвнешнее, при этом глубокое различие внутри. Как арбуз и мячик, к примеру. Чтобывладеть ситуацией, необходимо накапливать информацию…

Мы сидели, пялили на Ряху глаза, время от времени моргая поочереди. То, что Ряха парень непростой, я и раньше догадывалась, а теперьсидела дура-дурой, пытаясь понять, какое отношение к папуле имеет арбуз имячик? А Земфира поцеловала Ряху в лоб и сказала с гордостью:

— Цицерон.