Японский парфюмер - Инна Бачинская

И, не торопясь, иду к Леониду Максимовичу. Славный человек этот Леонид Максимович! И улыбка у него хорошая.

— Здравствуйте, Леонид Максимович! — радостно приветствую я следователя.

— Здравствуйте, Екатерина Васильевна! — отвечает Леонид Максимович и как будто присматривается ко мне. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! А вы?

— Хорошо, спасибо. Присаживайтесь, Екатерина Васильевна. Рад, что вы живы-здоровы. Вы не против, если мы немного побеседуем о вчерашних событиях? Я бы и рад забыть о них, но, к сожалению, не могу. Есть пара вопросов, которые необходимо прояснить.

— Конечно, Леонид Максимович! — Я смеюсь. — Я понимаю.

— Екатерина Васильевна, как вы нашли Зинаиду Метлицкую?

Я знала, что рано или поздно он об этом спросит. Признаться, что я веду параллельное, так сказать, следствие, притворяясь частным детективом? Даже не смешно. Я представила себе, как рассказываю об озарениях во время обыска спальни Елены Ситниковой, о том, как предположила, что со мной говорила не Елена, а другая женщина? Что муж Елены упомянул о подруге жены, актрисе? И что мы с Галкой ее искали? И про фотографию? И про письма? А может, просто сказать, не вдаваясь в подробности, что мы с Галкой наткнулись на Зинаиду случайно, и вопрос будет исчерпан. А письма — это вообще мое личное дело. Хочу — отправляю, хочу — не отправляю. Сказано — сделано!

— Случайно! — Я бросаюсь, как в омут головой. — Я и моя подруга детства Галина проходили мимо театра и решили посмотреть спектакль. К счастью, нам удалось купить билеты. Вот… А потом я увидела Диану. Только на самом деле она Зинаида. В первом акте, в самом начале. То есть я, конечно, еще не знала, что это Зинаида.

Опасный момент был преодолен, и теперь можно остановиться подробнее на деталях: хриплый голос актрисы, преувеличенно-драматические жесты, патетические интонации и все такое. И как это все натолкнуло меня на мысль, что это Диана! Леонид Максимович слушал, не перебивая и не уточняя. Пока я не выдохлась.

— Понятно. А с подругой вашей вы где встретились?

— С подругой? — удивилась я. — Около кафе. То есть сначала на улице. Потом зашли перекусить в кафе. А потом проходили мимо театра…

Человек, не умеющий и не привыкший врать, страшно стесняется, когда ему приходится это делать. Если бы я прорепетировала свой рассказ заранее, у меня получилось бы гораздо убедительнее. А так мне казалось, что Леонид Максимович видит меня насквозь и понимает, что я привираю. Да что там привираю… скажем прямо: вру!

— И вы увидели ее имя в программке?

— Нет, мы же не знали, как ее зовут. — Мне стало стыдно, что меня пытались поймать таким примитивным способом. — Когда я увидела ее на сцене, то заглянула в программку и узнала, что роль Девушки в тот вечер исполняла Зинаида Метлицкая.

— А вы не попытались с ней встретиться?

— Попытались, но она уже ушла. Вернее, уехала. С букетом цветов.

— То есть она вас не видела?

— Нет… кажется. — Я вспомнила письмо Метлицкой, и от души понадеялась, что не покраснела.

— А звонить ей вы не пытались?

— У нас не было ее телефона.

— А на другой день вы не пытались узнать ее адрес или номер телефона?

— Нет!

— Почему? Ведь вы же хотели увидеться с ней после спектакля? Что же помешало вам сделать это на следующий день?

— Ну… я же позвонила вам.

— Понятно. Значит, не пытались. А с кем вы обсуждали историю смерти Елены Ситниковой?

— Ни с кем. Только с Галкой. То есть с Галиной Николаевной.

— С которой вы были в театре?

— Да.

— А как вы попали в квартиру Зинаиды? Откуда у вас ее адрес?

— Это уже потом… Галина Николаевна узнала в адресном бюро… случайно проходила. И позвонила.

— Зачем? Вы же не собирались с ней увидеться?

— Не собирались… — Мой голос упал до шепота. — А потом… мы подумали… что, может, она… если она меня увидит, то сразу…

— Признается?

— Да!

— Застать ее врасплох решили?

— Да! Пришла, а там… — Я замолкаю. Потом спрашиваю: — А кто была та женщина?

— Некая Лариса Крылова, подруга Зинаиды. Тоже актриса. Жила у Зинаиды, стерегла квартиру.

— А где Зинаида?

— У мамы в Зареченске. Около двух недель назад вернулась из Италии, сыграла в двух или трех спектаклях, а на следующий день после вашего культпохода в театр попросила отпуск по семейным обстоятельствам, показала телеграмму от больной матери и была такова. Похоже на бегство, вы не находите? Почему? Вот если бы она вас увидела…

Он испытующе смотрит на меня. Я похожа на терзаемого в аду грешника. Давно мне не было так стыдно!

— Постойте! Я не понимаю… — пробормотала я, — получается, Зинаида что-то знала и сбежала… но если собирались убить Зинаиду, то почему убили Ларису? А может, хотели убить именно Ларису, и Зинаида здесь вообще ни при чем? Ведь если пришли к Зинаиде, а ее не было дома, то Лариса так им и сказала… возможно, даже дверь не открыла — сейчас люди всего боятся…

— Екатерина Васильевна, а давайте смоделируем ситуацию, — предложил вдруг Леонид Максимович.

— Давайте. А как?

— А вот так: представьте себе, что вы Лариса.

— А это обязательно?

— Боитесь?

— Ну, вообще-то… нет.

— Ну и ладушки. Итак, вы — Лариса. Вы одна дома. Раздается звонок в дверь. Что вы делаете?

— Спрашиваю, кто там.

— А вам отвечают, что принесли передачу для Зинаиды Метлицкой. Вы смотрите в глазок и видите… что? Ну, скажем, громадный букет белых лилий. Что вы сделаете? Что сделает любая женщина, а тем более — актриса?

— Я открою дверь.

— Вот видите!

— Но тот, кто войдет, увидит, что я не Зинаида, отдаст цветы, повернется и уйдет!

— Да, если он знает Зинаиду в лицо. А если нет?

— А если нет, то я скажу ему, что я не Зинаида…

— Если успеете.

— Вы хотите сказать…

— Ларису удавили ленточкой от букета прямо в прихожей. А букет бросили на пол. Там нашли пыльцу и лепесток цветка…

— А потом ее перенесли в комнату?

— Перетащили. У нее ссадины на кистях рук и локтях, в тех местах, где они касались пола. И частички от соломенной циновки на одежде…

— И потом он проделал с ней все это? Уложил на диван, расправил одежду, сложил руки… — Я с содроганием вспомнила подробности увиденной картины. — И поставил в вазу лилии…

— Видимо, так.

— Зачем?