Лесные невесты - Мария Жукова-Гладкова

Я вышла из каминного зала и поднялась к Полине, дверь в комнату оказалась заперта изнутри. Я постучала и сказала, что это я. Открыла Полина, прикрываясь полотенцем. За ее плечом я увидела обнаженного Юру в постели. Они успели сдвинуть кровати, как до них сделали Гришка с Ксенией Павловой.

— Людмила Васильевна, вы можете принести нам сюда еду?

Я кивнула и спросила про телефон. Полина пошла его проверять, я осталась в дверях. Юра дремал или уже засыпал. Полина посмотрела на меня и сказала, что связи нет.

— Как Юра планирует покидать базу? — спросила я нейтральным тоном.

— На вертолете, — как само собой разумеющееся ответила Полина.

— Вы понимаете, что первым может прилететь вертолет с сотрудниками органов? Или он может прилететь одновременно с вертолетом моего отца?

— Тогда Юра спрячется. Его никто не видел, кроме вас и Валерия Павловича. И у вас же есть подвал? Вы же продукты храните не только в кухне. Я же сама его видела. Посидит там. Я сама его чем-нибудь прикрою. Полки там как-то отодвигаются? Вы рассчитывали там кого-нибудь прятать? Ведь не могли не рассчитывать! Или вы, может, какое-то еще место предложите? Под вашим домом подпол есть?

Я сказала, что Полина может внимательно осмотреть подвал под гостевым домом хоть сегодня ночью, хоть завтра утром — как пожелает. Мы еще ни разу никого не прятали. Про наш подпол ничего не сказала, просто проигнорировала его упоминание. Затем я спустилась в кухню, Ольга Петровна положила мяса и картошки в кастрюлю, туда же сверху добавила два больших азербайджанских помидора, прикрыла ее двумя тарелками, на них положила два ножа и две вилки. Я отнесла еду на третий этаж. Чай себе сами заварят — все необходимое есть в номере.

— А вина можно? — спросила Полина.

— Какого?

Она попросила красного на мое усмотрение.

— Коньяку, — подал голос Юра с кровати. — Бокалов не надо. Не привлекайте внимания.

— Еще что-то?

— Сладкого, — Юра сел на кровати. — Хотя бы шоколадку. Конфет. Торт. Умираю — хочу сладкого.

— Торты не предусмотрены — у нас же практически все собравшиеся на диете. Меня даже раскритиковали за пожелание приятного аппетита. Конфет принесу.

Я выполнила заказ и собралась вернуться в наш дом. Протянув руку за курткой, я увидела, что нет курток Святослава и Гришки, а также их обуви. Гришка пошел в наш дом?!

Я рванула туда на всех парах. Но Валера уже разнял дравшихся. Гришкин парик слетел, глаз оплывал, по лицу Ивана была размазана кровь. Он запрокинул голову и прикладывал к носу какую-то тряпку. Похоже, Гришка успел сломать ему нос. Коза блеяла от страха. Гришка и Иван сидели по разные стороны стола и тяжело дышали. Валера стоял над ними.

— Что это за психованный? — спросил у меня Гришка своим нормальным голосом.

— Ты, …, — Гришка был назван лицом нетрадиционной сексуальной ориентации, и он тут же объяснил, кто он есть на самом деле и почему ходит в таком виде.

Оказалось, что за время моего отсутствия Ольга Петровна принесла Ивану и Тимофею еду, потом куртку и обувь Святослава, Валера поделился спортивными штанами. Ватник и штаны сохли на печке, хотя Иван, конечно, не мог идти дальше «в мир» в зэковской униформе. Гришка же, поняв, что я хочу с ним что-то обсудить, отправился прямо в наш дом. Не успел зайти в кухню, как на него набросился Иван. Гришка дал сдачи. Валера, относивший еду Тимофею, быстро прибежал на шум.

— Вы понимаете, что меня никто не должен видеть? — рявкнул Иван.

— Гриша — свой человек. Мы с ним в детском доме вместе росли и всю жизнь дружим. Если вас видела я, то может увидеть и он. И именно он проводит вас до единственной дороги. Он сюда по ней пришел. Правда, ее сейчас замело. Но если вы прошли двадцать семь километров по лесу, то уж по ней точно пройдете. Пожмите друг другу руки, а я пока схожу за льдом и картофелиной.

Когда я вернулась, Иван, Гриша и Валера уже разлили водку. Я завернула лед в чистую тряпочку и дала Ивану, потом разрезала картофелину и протянула Гришке, чтобы приложил к глазу. Еще я принесла кастрюлю еды нам с Валерой.

— Как я теперь выступать буду? — сокрушался друг.

— Замажешь тональным кремом, — сказал Иван. — А вот как я с переломанным носом пойду? — Иван посмотрел на меня. — Как я понимаю, связи нет?

Я покачала головой, рассказала про дорогу, по ходу доставая тарелки и выставляя чашки, Гришка поделился опытом ее покорения. Иван внимательно слушал. Валера поставил чайник. Гришка от еды отказался, заявив, что уже хорошо набил пузо.

— Тети-Олина стряпня — это всегда райское наслаждение. Люда, ты помнишь, какая это была радость в детском доме? Она же из любых продуктов могла приготовить что-то вкусное. Или нам так казалось? А уж здесь… — Гришка мечтательно закрыл глаза. — Хорошо, что мне не надо худеть. — Он отнял картофелину от глаза. — Люда, кошмар, да?

— Скажешь, что дрался за женщин.

— С кем?! Я же среднего рода! Ни за женщин, ни за мужчин.

— Хорошо бы кому-то из баб фингал поставить, — заметил Валера. — Ты, может, своей Ксении предложишь подраться с Левицкой? И ты вроде их разнимать станешь. В коридорах темно, если свет не включать. Из них же никто не видел, что у тебя фингал появился. В крайнем случае скажешь, что я дал, потому что ты к Людке приставал. Или что пьяный на косяк наткнулся.