Колье без права передачи - Лариса Соболева

Казимир Лаврентьевич встал из-за стола, раздосадованный, ушел в кабинет.

В этот же поздний вечер Никита Евдокимович приготовил полуфабрикаты, сварил макароны и ждал Валерия Ивановича. Тот вернулся домой хмурый, уставший, упал на стул и протер лицо ладонями.

– Почему не в духе? – поинтересовался Никита, ставя на стол тарелки и еду. – И почему так долго? Ты гулял под дождем?

– Вымок, когда бежал от гаража, а злой, потому что клиентка попалась стерва, – процедил он. – Задолбила претензиями. Принесла массивное кольцо на переделку. Сын женится, обручальные кольца дешевле сделать, а не покупать. И все-то ей не так: вес не тот, кольца не такие… Обещала жалобу накатать в организацию по защите прав потребителя! А суть совсем в другом: платить не хочет. И таких полно. Надоело.

– Добудем колье, кончатся мучения, – утешил Никита. – Давай ужинать?

– Кусок в горло не лезет. Настроение испортила.

– Выпей. Помогает пережить неприятности.

– Это идея, – встрепенулся Валерий, достал водку и рюмки.

– Ну, а у меня день не прошел даром, несмотря на скверную погоду.

– Придумал, как забрать у бабки колье?

– Есть неплохая мысль, чуть позже расскажу. Я вел наблюдения за домом, видел зятя и дочь. И вот что думаю… Ксения Николаевна приходила к тебе одна… Как ты думаешь, почему она не взяла с собой зятя? Ведь она пришла к ювелиру оценить колье, значит, прекрасно понимала, что вещь дорогая. Почему она была одна?

– Не знаю.

– Ты бы рискнул разъезжать по городу с сокровищем?

– Обязательно нанял бы охрану.

– А она одна поперлась… или не догадывается о стоимости колье…

– Исключено. Она меня так и спросила: «А эти прозрачные камешки разве не бриллианты?» Думаю, она просто сомневалась, поэтому пришла узнать, что за камни в ее колье.

– Значит, она подозревала, что колье бриллиантовое? Что-то тут не то.

– Ну, может, она не доверяет зятю. Обычно зять и теща живут на одной территории как кошка с собакой. Вероятно, она втайне от него и всей семьи решила загнать колье.

– Кстати! – вспомнил Никита. – Я не придал значения сначала, но внучка говорила, что бабушка никуда не выходит, лежит, прикованная к постели, да и меня Ксения Николаевна встретила лежа под одеялом. А к тебе приходила на «своих двоих». И сегодня, когда я вел наблюдения за домом, она покинула дом, довольно бодро дошла до проезжей дороги, поймала тачку…

– И поехала по ювелирам?

– Отнюдь. Она ездила в поликлинику, потом к юристу.

– Странный маршрут. Погоди! Так она дома прикидывается развалиной, а сама занимается какими-то делишками? – рассмеялся Валерий. – Ай да бабка!

– То-то и оно, – задумчиво произнес Никита. – Выходит, бабка морочит домашних. Мне кажется, они не знают о колье. Это упрощает дело.

– Не понимаю, в чем ты видишь упрощение проблемы?

– А на нас не поступит заявлений со стороны зятя и дочери, на нас не подадут в розыск и так далее. Представь, если бабка втайне от домашних хочет загнать колье, значит, они понятия не имеют, что у нее есть бесценная вещь. Старуха будет довольна той суммой, которую предложим ей. Мы сначала дадим небольшую сумму, а если старуха будет артачиться, предложим больше.

– Угу, – скептически хмыкнул Валерий. – Осталось только, чтоб она снова обратилась ко мне, а она не обращается.

– Если Магомед не идет к горе, гора идет к Магомеду… – загадочно улыбнулся Никита и предложил выпить.

– У тебя есть план?

– И великолепный! – торжественно поднял рюмку Никита.

В это же время Ксения Николаевна волновалась – десять часов, а члены «счастливой семейки» еще не вернулись с работы. В сущности, на зятя и дочь она давно махнула рукой, но Софийка… Вдруг с ними случилось происшествие, в результате чего пострадала и внучка? Сегодня зять забрал девочку работать на рынке, потом в магазине. Если так пойдет и дальше, Софии некогда будет готовиться в институт.

Ксения Николаевна без девочки не мыслила существования. Только София – истинная, несравненная ценность у нее. Еще когда она была маленькой, Ксения Николаевна делала все, чтоб между ними не образовалось пропасти. Она посвятила себя девочке, старалась не отстать от жизни, ведь Софийке должно быть интересно с бабушкой. Да и в чем радость на склоне лет? Конечно, во внуках! Именно с Софией Ксения Николаевна намеревалась доживать остаток дней. Но она не просто мечтала устроить старость, а следила и следит за своим здоровьем, чтобы не стать внучке обузой. Ксения Николаевна регулярно делает зарядку, много читает – чтоб мозги не слиплись! – старается понять современную жизнь, а не брюзжать: вот в наше время было… Ну, курит немножко, ну, слегка выпивает. Это не преступление, а удовольствия, от которых отказаться невозможно и которые, по ее мнению, вреда не приносят.

Послышался шум мотора, Ксения Николаевна с облегчением вздохнула. В комнату заглянула Ариадна:

– Как ты себя чувствуешь, мама?

– Я всегда чувствую себя плохо, могла бы запомнить, – проворчала старушка.

– Сейчас будем ужинать…

После ухода дочери Ксения Николаевна возмущенно всплеснула руками:

– Как кукла заведенная!

Вошла бледненькая Софийка, присела на кровать.

– Ангел мой, ты очень устала? Почему так поздно? – забросала ее вопросами бабушка.

– У папы сломалась машина. Он ремонтировал ее прямо на дороге, весь вымок. И винил меня. Сказал, что я приношу одни неприятности. Бабуль, давай уедем? Хоть в деревню, а? Там на наши деньги можно домик купить, еще и останется.

– У нас есть дом, родная.

– У нас не дом, а тюрьма, – всхлипнула Софийка. – Папа говорит, что ты меня испортила и что он больше не желает жить под одной крышей с тобой.

– Ну и пусть катится к черту!

– Ба, он не собирается уходить, он тебя с завтрашнего дня будет оформлять в дом…

Софийка разревелась, а Ксения Николаевна прижала ее к груди:

– Ну-ну, детка, не плачь. Недееспособным человека признает только суд, он же устанавливает опекунство после соответствующей экспертизы мозгов… или консилиума врачей… в общем, я забыла, как это называется, да не в том дело. Короче, милая, не так-то просто сделать из человека идиота…

– Ба, а у меня другие сведения. Сейчас это делают запросто, стоит обратиться к врачу. Человеку, которому стукнуло семьдесят лет, умственную отсталость приписать разрешается без всяких судебных разбирательств.

– Такого быть не может! – возразила бабушка.

– Еще как может. Иначе суды завалят делами такие же люди, как мой папа. Думаешь, сейчас мало таких? Очень много…

– Я не сдамся, – заверила бабушка. – Твоему папочке останется меня убить.