Колье без права передачи - Лариса Соболева

Прокуратура заполнялась обычными звуками, какие сопровождают суету перед началом рабочего дня. Затем наступит короткое затишье, как это случается перед грозой, а после атмосфера будет представлять собой накаленный сгусток, который, чудится, вот-вот лопнет, однако никогда не лопается. Все это подмечено Щукиным давным-давно, изо дня в день повторяется, поэтому напоминает заевшую пластинку, оттого надоевшую.

Щукин дымил в отведенном для курения месте, дымил и все больше наполнялся неуверенностью – а ну как удача не улыбнется ему? Частенько в последнее время госпожа удача при встрече со Щукиным делала крутой вираж и говорила: адьё! Вдруг так случится и на этот раз? Мимо пробегал юный следователь, окончивший юридический институт год назад и благодаря влиятельному папе попавший в прокуратуру.

– Здравствуйте, Архип Лукич. Как там ваши бомжи? – спросил он.

– Не бомжи, а горькие пьяницы, – поправил его Щукин, здороваясь за руку. – Пока никак, но всему свое время.

– А я тоже буду расследовать убийство. – Он прямо-таки раздувался от гордости. – Это мое первое серьезное дело.

– Да? – без любопытства вымолвил Щукин. – И кого грохнули?

– Директора кафе «Казачка». Ее вчера обнаружили в собственном автомобиле на выезде из города. Следов никаких, видимо, преступник опытный. У меня сразу возникло две версии: либо заказное убийство, либо братки устранили за нежелание платить дань.

– Понимаешь, Слава, – снисходительно усмехнулся Щукин, – братки наказывают неплательщиков другими действенными способами. Например, устраивают разгром точки или поджигают ее. Короче, наносят огромный материальный ущерб, чтоб в следующий раз, если неплательщик возродится из пепла, он был более сговорчив.

– Думаете? – огорчился тот.

– Угу. А как убита твоя директриса?

– Ее сначала избили, потом задушили. Я и подумал, что сделали это братки, они ж зверюги. Получается, у меня пока одна версия.

– Погоди, в ходе следствия версий появится штакетник, – пообещал Щукин, гася сигарету о край урны. Хорошо себя ощущать докой перед зеленью, поэтому он снизошел до советов, а то вчерашние студенты неизвестно чем занимались в альма-матер. – Ты опроси всех, кто знаком с твоей директрисой, глядишь – выплывет большой круг подозреваемых. Наверняка она крутила бабки через кафе или занималась незаконной деятельностью, в результате чего стала кому-то поперек дороги. Не списывай и бытовое убийство, например, на почве ревности или на почве давнишней вражды и так далее.

– Спасибо, Архип Лукич, – воодушевился Слава и умчался, наверное, чтобы упорядочить версии в голове.

«Зеленому» следователю поручают серьезное дело, а Щукин вынужден разгребать пьяные разборки. Самое паршивое, что у него-то вообще нет версий. Ну, положим, Пушко пришили из-за часов и стекляшек – в среде алкашей такое случается, особенно если в компании прижились бывшие зэки. А за что жестоко убита Грелка? Опросы соседей ничего не дали – алкаши живут в замкнутом мирке, куда не вхожи посторонние. Отбросы общества никому не нужны, потому частная жизнь Грелки и Пушко, а также Батона ни для кого не представляла интереса. Как вакуум, эти два убийства. И с чего начинать – Щукин понятия не имел. Отловить бы Батона… Да где его ловить? Этот паршивец умудрился ни разу не залететь в милицию, так что снимков в фас и в профиль Рауля Куракантурова нет. Правда, соседи составили фоторобот… Да что толку от этого!

Щукин пришел на рабочее место, уселся за стол и… Ни одной дельной мысли не приходило ему в голову!

Вчерашние потрясения и открытия погнали Казимира Лаврентьевича прочь из дома ранним утром. Его захватили новые идеи, которыми он не делился ни с кем, и для начала ювелир помчался в кафе Верочки, не предупредив домашних, куда и зачем едет. Кафе оказалось закрыто. Он расстроился, однако, взглянув на вывеску, на которой были обозначены часы работы, усмехнулся: только в одиннадцать должны открыть зал для посетителей. И ведь откроют, несмотря на трагическое событие… У Верочки осталась дочь, на паях с матерью она тоже занималась бизнесом.

Казимир Лаврентьевич вынужденно проторчал в машине полтора часа, но не потратил это время бездарно, а обдумывал план действий. Когда кафе открылось, он ринулся внутрь. Сев за столик, нетерпеливо оглядывался, словно был страшно голоден. Подошла опечаленная официантка.