Алекс, или Девушки любят негодяев - Марина Крамер

— О, черт…

Заметка была довольно старая, и потому Мэри начала лихорадочно искать все, что могло быть связано с этим сообщением, и нашла-таки. С фотографии улыбался ее покойный супруг Костя в обнимку с рыжеволосой девицей. Самое ужасное заключалось в том, что эта девица, если не вглядываться, была очень похожа на Мэри… разумеется, это была старая фотография, и на ней — Надя.

«Убитый в Цюрихе бизнесмен Константин Кавалерьянц со своей женой Марией, будущей наследницей американского миллионера» — гласила подпись. И тут Мэри все стало понятно.

Значит, он уже давно разнюхал про состояние ее деда. Других наследников у старика не было, Мэри это знала и сама рассказывала Косте о том, как в Америке дед женился на небедной женщине, но детей иметь им было уже поздно. Дед писал ее отцу письма, звал к себе, но отец уже в то время крепко пил и вспоминал родителя исключительно недобрым словом. Мэри же сразу заявила, что никуда из России не уедет, и дед прекратил попытки вызвать к себе хотя бы внучку, раз уж сын выбрал свою дорогу и взял в попутчики бутылку.

И, значит, Костя, унюхавший солидные деньги, провернул неслабую комбинацию по их получению. Да, конечно, ему сперва очень не к месту была смерть жены, а потом стало очень нужно, чтобы она вдруг не узнала о наследстве и не заявила о своих притязаниях. Но подпись на бумагах! Мало ли, вдруг где-нибудь хранился образец. Потому Костя сделал все, чтобы заполучить Мэри назад. И потому он убрал всех, кто мог опознать в Наде не Марию Лащенко-Кавалерьянц. Потому-то и пострадали и бывший молодой человек Мэри Максим, и Иван — партнер по бальным танцам, знавший девушку с семи лет, и ее отец… На всякий случай, если ничего не выйдет с Мэри.

Она разрыдалась. Столько жертв из-за чего?! Наследство?! Да гори они синим огнем, эти деньги, ради которых погибло столько людей. Значит, вот какие бумаги она должна была подписать… В июле она станет сказочно богата — но при этом совершенно одинока.

Если бы можно было убить Костю еще раз, она сделала бы это собственноручно, чтобы видеть его глаза. Чтобы иметь возможность сказать ему, за что.

«Сволочь, — ожесточенно думала Мэри, забираясь с ногами на подоконник и раскуривая сигарету. — Какая же сволочь… ради денег, которых у него и так было в избытке! Да попросил бы сразу, объяснил бы мне — я бы не пискнула, взяла бы с него расписку, что после подписания бумаг он ко мне не имеет никаких претензий — и все. Я совершенно серьезно отдала бы все до копейки! Только чтобы больше никогда его не видеть!»

Вошедший в комнату Алекс не узнал ее… Ему даже показалось, что перед ним вообще какая-то незнакомая женщина — настолько изменилось ее лицо.

— Мэри… что случилось?

Она молча ткнула мундштуком в экран ноутбука, и Алекс, сев за стол, погрузился в чтение.

— Я не понял — это что же? Ты, выходит, миллионерша? Ранчо в Техасе? — Его губы растянулись в ехидной ухмылке, но тут же он счел за благо сменить выражение лица, поймав свирепый взгляд Мэри. — Прости, неудачно шучу. Это — серьезно?

— Как видишь. Настолько серьезно, что лишило меня всего — дома, отца, любимых людей. Собственного имени. Меня нет — а бабла вагон. Смешно, правда?

— Деньги, дорогая, вещь полезная.

— Да ну? — окрысилась вдруг Мэри, спрыгивая на пол. — В чем польза? В том, чтобы вокруг всех выкосило, как прямым попаданием из орудия? Никого нет — только я и эти поганые деньги?!

— Не кричи, — поморщился Алекс. — Тебя никто не заставляет их принимать. Откажись. Или прими — и отдай, ты ведь можешь делать с ними, что угодно. Только не нервничай так, я тебя прошу.

— Не буду. Зато теперь я хотя бы знаю, из-за чего случилось все это.

Ключ к разгадке оказался настолько примитивен, что становилось страшно.

* * *

Найденная в Интернете фотография напомнила Мэри об обещании найти отца Нади. Это оказалось чуть сложнее — ни телефона, ни адреса она не знала, только город.

— Стоп! А ведь я знаю фамилию и то, что папашка у Наденьки — мэр. — И Мэри защелкала клавишами ноутбука, уверенная в том, что у администрации довольно крупного города должен быть свой сайт.

Ей повезло — и сайт нашелся, и отец Нади по-прежнему занимал свой пост. Звонить Мэри не рискнула, сперва решила написать письмо на личный ящик мэра. И через три дня получила ответ, содержавший номер мобильного телефона. Она выждала, когда Алекс уедет по каким-то делам, заперлась в комнате, чтобы Ингрид не беспокоила ее, и чуть подрагивающими пальцами набрала цифры. Глуховатый мужской голос с заметной одышкой ответит почти сразу:

— Я слушаю.

— Здравствуйте… — Мэри запнулась, поняв, что не помнит имени-отчества, но потом решила — а к чему ей? — Меня зовут Мария, это я писала вам несколько дней назад. Я по поводу Нади…

— Где она? — перебил он. — Где она, что с ней? Вы ее видели? Есть возможность как-то связаться?

— Боюсь, что нет…

— То есть?!

— Простите, что звоню вам с такой новостью, но мне показалось, что вы должны узнать, ведь вы отец, что бы там между вами ни произошло…

— Да не томите, девушка, сколько можно словоблудить! — повысил голос Надин отец. — С какой новостью? Что еще натворила эта сумасшедшая? Села в тюрьму за проституцию?

— Она умерла.

В трубке слышалось только тяжелое дыхание и чуть позже — звук щелкнувшей зажигалки.

— Вы понимаете, что вы говорите? Если это Надежда просила вас сообщить мне это, то передайте — у меня больше нет дочери, — сухо и отрывисто сказал Надин отец.

— У вас действительно больше нет дочери. Я даже не уверена, что у нее есть могила — скорее всего, нет, — разозлившись, выкрикнула Мэри. — И вот еще что… Какая бы она ни была — она ваша дочь. И во многом по вашей вине… А, да что — такие, как вы, не понимают! А Наденька была человеком. И погибла вместо другого, спасая его. И на вашей совести, господин большой начальник, две смерти — вашей дочери и ее молодого человека. Не страшно — на старости лет? Всего вам доброго.

Она бросила трубку и схватила сигарету и мундштук. Никогда в жизни Мэри не думала, что бывают такие родители. Ее собственный отец сильно пил, но при этом никогда не вмешивался в ее жизнь, на него можно было рассчитывать в случае крайней нужды, если бывал трезв — с ним можно было поговорить по душам, да и вообще… А тут, даже узнав о гибели дочери, человек не хочет простить ее, хотя сам, только сам виновен в том, что случилось.

— Пропади ты пропадом, — пробормотала Мэри, вытирая с глаз выкатившиеся слезы.

Но теперь она чувствовала, что совесть ее чиста — она сдержала слово и сообщила Надиному отцу о ее гибели. Как распорядиться этой информацией — это уже его дело.

* * *

Алекс приехал домой рано, злой и взбудораженный. Единственное, чего ему хотелось сейчас, была сигарета и тишина. Мэри словно почувствовала, не спустилась ни сразу, едва хлопнула дверь, ни позже, когда он курил в зашторенной гостиной, рассеяно наблюдая за тем, как выплясывают огоньки дрожащего пламени на двенадцати свечах в тяжелом канделябре. Вид зажженных свечей удивительным образом успокаивал его, возвращал равновесие. Почувствовав себя лучше, Алекс сел за рояль. Но едва его пальцы коснулись клавиш, как откуда-то сверху раздалась совсем другая музыка. Прислушавшись, он понял — танго.