Нет дьявола во мне - Ольга Володарская

– И чем займешься? Неужто в повара подашься?

– Это светлая мечта, которая вряд ли осуществится.

– Почему?

– Я не хочу уезжать отсюда, а таверна в деревне уже есть.

– Можно открыть небольшое заведение в поселении. Что-то вроде бистро. Где и посидеть можно, и с собой еду взять. А вместо шаурмы или хот-догов вот такие «пастушьи сумки» продавать, только меньшего размера, естественно.

– Неплохая идея.

– Если потребуется инвестор, дай знать.

Он ничего не ответил на это. Взял измельченные овощи и набил ими «сумку». Испачканные соком пыльцы, облизнул. Получилось сексуально. И Мари отвела глаза.

– У нас стаканчики имеются? – спросил она.

– Один. Хотя, постой… Есть еще термос. Ты возьми сама, ладно? Я доделаю «сумку». – Ему осталось покрыть блюдо помидорами и сыром.

Мари достала стакан и термос. Открутила от него крышку. И наполнила емкости ликером. Пахнуло полынью. Приятно. Марианне всегда нравился ее запах. А сейчас он смешался с другими: цветов, костра, мужчины…

О да. Мари чувствовала запах Марко. Его сильного тела… Не пота.

У Марианны давно не было мужчины. Больше месяца. Да и последний любовник выбирался наобум. Она сидела в баре дорогого отеля, пила коктейль. Третий по счету. Уже не лезло. Но возвращаться в номер, пусть и роскошный, но пустой, не хотелось. Тогда она осмотрела тех мужчин, что находились в баре, и начала заигрывать с самым трезвым и более-менее привлекательным. Сначала строила глазки, потом, когда он подошел знакомиться, как будто случайно касалась его плеча грудью, поигрывала туфелькой и крутила на пальце ключ от номера, замечая, что поселилась одна. Через час они поднялись в этот самый номер и занялись сексом. В объятиях мужчины, имени которого она не запомнила, Мари и уснула. А когда пробудилась, его уже не было. Зато на тумбочке лежали деньги. Он решил, что она проститутка. Марианна посмеялась и раздала свой гонорар нищим.

– Все, теперь осталось подождать полчаса, – услышала она голос Марко и встряхнулась. – Надеюсь, ты голодна?

– Нет, но это, – ткнула она в котелок, в который была опущена «сумка», – очень хочу.

– Тогда бутерброды оставим на завтра. А закусим остатками сыра. – Он, опустившись рядом, протянул ей кусочек. Мари поделилась с ним пледом. Укутавшись, они стали попивать ликер.

– А тост? – спохватилась Марианна. – Как же без него?

– За первозданную красоту?

– За горы. – И пропела: – «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал…» – Затем перевела.

– В точку! За них! – Они чокнулись.

– А я собаку покупаю, – сказала Мари, с удовольствием проглотив ликер и причмокнув, чтобы ощутить послевкусие. – Испанского мастифа. Девочку.

– Ты же мальчика хотела? И имя ему придумала в честь футболиста мадридского «Реала».

– Кико и для девочки подойдет. А эта собачка мне очень понравилась. У нее такая мордочка… – Мари, вспомнив фото, которое видела в Интернете, улыбнулась. – Наглая. И чуть растерянная.

– Слабо представляю себе наглого или растерянного мастифа. Они деликатны и сообразительны. А чтоб сразу и то и другое… Это вообще…

– Моя Кика косая. Вот в чем дело.

– Не понял?

– У нее глаза… – Мари припомнила фразу, которую употреблял ее отец, провинциал: «Один на нас, второй на Арзамас». – В разные стороны, в общем… Но поскольку все признаки породы у девочки идеально выражены, заводчики продают ее так же дорого, как и остальных щенков. Но никто не берет косоглазую. Одна желающая нашлась – я.

– Она тебя ждала.

– Или я ее. Послезавтра поеду забирать.

– Молодец, решилась на серьезный шаг.

– Да уж… Если так пойдет и до замужества созрею.

И засмущалась.

Да что с ней такое-то? Чувствует себя как пятнадцатилетняя дебютантка, явившаяся на свой первый бал и вступившая в диалог с кавалером, по которому втайне сохла.

– А ты против замужества? – спросил Марко.

– Почему же? Я верю в институт брака. И считаю, что по-настоящему счастливым человек может стать, только обретя пару.

Он кивнул. Лицо стало суровым. Марианна не знала историю Марко. Но догадывалась о том, что она печальна.

– Горит, – тихо сказала Мари спустя минуту.

– Что?

– «Сумка пастуха» горит…

Марко вскочил. Увидел, как полыхнуло полено, и язык пламени, вылетевший почти на метр, стал забираться в котелок. Разворошив дрова, чтобы притушить костер, он вернулся на спальник. Стало еще холоднее. Спасал лишь костер. Да еще ликер, согревающий изнутри. И Мари подумала о том, что в один спальник они не уберутся, а плед не спасет их от стужи…

И как же греться?

Марко накинул капюшон на голову.

– Становится прохладно, – пробормотал он, поежившись. – Не замерзла?

– Пока нет.

– Скажи, когда озябнешь.

– И что ты сделаешь? – Она сама не заметила, как впрыснула в свой голос игривость. Всему виной, конечно же, был ликер…

– Отдам тебе свое куртку.

– Давай музыку включим, – предложила Мари.

– У меня нет плеера с собой.

– Чего-чего? – она рассмеялась. – Плеера? Это такой, похожий на коробочку, в который вставляется кассета?

– Диск, – в тон ей ответил Марко. – И похож плеер на фару от «Жука».

– Сейчас же все в телефонах.

– Только не у меня. – Марко достал из кармана кнопочный аппарат, у которого даже камеры не было. – Ему лет сто. Но ни разу не подвел. Куплю другой, только когда этот перестанет фурычить.

Марианна извлекла из кармана свой телефон. Тоже не самый новый аппарат. И все же функциональный.

– Могу песню про горы включить, – сказала она. Высоцкого обожал отец. Слушал часто. В том числе в машине. И Мари всегда имела в своем плей-листе несколько композиций Высоцкого. Про парус который порвали, про жирафа, которому видней, и, конечно же, про скалолазку близкую и ласковую.

Марианна зашла в плеер, нажала кнопку «пуск». Из динамика послышались гитарные аккорды, затем хриплый, с надрывом голос Владимира Высоцкого.

Марко прослушал песню молча. Ясно, что он не понял слов, но, когда она закончилась, сказал:

– Сильно.

Да, сильно. Конечно же! Только не ту музыку выбрала Марианна. Пусть горы, костер, на нем котелок, а в руках стаканчики с алкоголем, но не та атмосфера, чтоб слушать Высоцкого. И она открыла другой альбом. С этнической музыкой. Только гитары, скрипки, волынки и барабаны, никакого вокала. Одно лишь виртуозное владение инструментами.