Нет дьявола во мне - Ольга Володарская

Марко очень поздно лег, поэтому просыпаться от телефонного звонка было тяжело.

– Алло, – просипел он в трубку, едва отыскав ее с закрытыми глазами на тумбочке.

– Просыпайся, Марко.

– Угу.

– Это капитан Панич.

Едва прозвучала фамилия коллеги из городского департамента уголовной полиции, Марко проснулся. Встряхнулся, как Чак после купания, и уже совсем другим голосом проговорил:

– Слушаю.

– Из двух частичных отпечатков на медальоне, найденном в могиле Николаса Рушити, составлен один. Он принадлежит Фернандино Солью. Так что задерживай его на двадцать четыре часа. Найдешь место для этого у вас там? Или машину прислать?

– Найду.

– Как задержишь, набери. А может, подмогу? Досье на этого Солью толще, чем уголовный кодекс.

– Капитан, я как-то трех грабителей банка задержал в одиночку. Не оскорбляйте меня. Все сделаю сам. До связи.

Отключившись, Марко встал с кровати. К его удивлению, Чака в комнате не оказалось.

– Дружище, ты где? – крикнул он.

И не получил ответа.

Терзаемый беспокойством Марко проследовал в кухню. Чака и там не было.

Куда он мог деться? Двери все Марко на ночь запирал, а значит…

Стоп!

Что это?

Он взялся за ручку двери, которая из кухни вела во двор. Она болтается. До этого держалась, пусть и не крепко. Именно этот замок выбил Чак, когда хозяин оставил его дома, а он хотел отправиться вместе с ним на охоту в горы.

Марко толкнул дверь. Она, мерзко скрипнув, отворилась.

Залитая солнцем лужайка. За нею сразу монастырская стена. Дальше – крыши келий, колокольня. Горы. Небо. Голубое-голубое. Ни облака на нем.

Радующая глаз картинка. Вот только не мог Марко сейчас насладиться пейзажем. Чака и во дворе не оказалось!

Марко вернулся в дом. Наскоро умылся и почистил зубы. Оделся в несвежие джинсы и мятую футболку. Плевать. Не до пижонства, надо торопиться.

Выйдя за калитку, Марко не знал, куда направиться. К дому Дино, чтобы задержать его, или на поиски Чака. Долг или чувства? Что выбрать?

«Один раз ты уже выбрал долг, – сказал себе Марко. – И твоя семья погибла. Остался у тебя лишь Чак… Так что, вывод очевиден!»

Не успели эти мысли улечься, как Марко услышал оклик. Его звали по имени, и он узнал голос.

– Что ты хотел, Стефан? – И тут же подумал, что тот знает, где его пес, и хочет сообщить об этом. – Ты видел Чака?

Тетерев, спешащий к Марко со всех ног, притормозил. Судя по состоянию его одежды, пробежал он приличное расстояние. Футболка вся в поту, штаны в песке. И почему-то лицо перемазано.

– Нет, я не знаю, где Чак, – ответил Стефан, вновь возобновляя движение. Когда он приблизился к Марко, то схватил его за руку. Это было неприятное прикосновение – влажное. – Пойдем скорее к воротам, там такое!..

– Что там?

– Ты сам все увидишь. Это кошмар!

– Стефан, объясни все, иначе я не пойду с тобой. Мне Чака надо искать.

– Несколько часов назад было совершено страшное преступление! – выкрикнул Тетерев, сначала взмахнув руками, затем закинув их за спину. Как будто он, стряхнув со своих самурайских мечей кровь, сунул их в ножны, висящие вдоль позвоночника. Раньше за ним такого не замечалось!

– Кого-то убили? – осторожно спросил Марко.

– Да! Уничтожили.

К облегчению Марко, из-за поворота показался монах Клементий, монастырский винодел. Под его чутким руководством производились все бальзамы и настойки. Какие-то даже по его рецептам. Климентий был всегда чуть-чуть под хмельком, и помешать его пьянству не мог ни суровый аббат Иван, ни доктор, предрекающий монаху смерть от цирроза. Тот обоим отвечал – я не пью, а дегустирую, и добавлял, что виноделом по Божьей воле стал, а раз так, все вопросы к нему… И указывал перстом в небо. При всем при этом более здравомыслящего человека Марко встречать не приходилось. Климентий и рассуждал, и вел себя так, будто находился не под действием алкоголя, а принял волшебных пилюлек, одновременно успокаивающих нервную систему и стимулирующих мозговую деятельность.

– Марко, беда, – сказал он, подойдя и дыхнув на шерифа легким перегаром.

– Что случилось?