Загадочное происшествие в Стайлзе - Агата Кристи

Я вскрикнул от изумления.

– Ведь никому не придет в голову там искать, –продолжал между тем Пуаро. – А у него, надеется он, еще будет возможностьв удобное время вернуться и уничтожить эту единственную полностью разоблачающуюего улику.

– Значит, письмо все это время было в той вазе вспальне миссис Инглторп, буквально у нас под носом?! – воскликнул я.

– Да, мой друг! Там я и обнаружил недостающее«последнее звено», и этой счастливой находкой я обязан вам.

– Мне?

– Да. Помните, как вы сказали, что мои руки дрожали,когда я переставлял, приводя в порядок, безделушки на камине?

– Да. Конечно, помню, но не вижу…

– Вспомните, друг мой, что раньше, в то утро, когда мыбыли там с вами вместе, я уже поправлял все эти предметы на каминной доске. Иесли уж они были поставлены правильно, не было бы никакой надобностирасставлять их снова… Разве что за это время кто-то их трогал.

– Господи! – пробормотал я. – Так вот чемобъясняется ваше странное поведение! Вы бросились в Стайлз и нашли письмо?

– Да, и это была борьба за каждую минуту!

– Все-таки мне непонятно, почему Инглторп действовалтак глупо и не уничтожил письмо сразу, как только его нашел. У него былодостаточно времени.

– О! У него не было такой возможности. Я об этомпозаботился.

– Вы?!

– Да. Помните, вы упрекали меня за то, что я былслишком откровенен с домочадцами.

– Конечно, помню.

– Видите ли, друг мой, в сложившейся ситуации это быладля меня единственная возможность. Тогда я не был уверен, что преступник –Инглторп. Но понимал, что если он убийца, то не станет держать компрометирующийдокумент при себе, а постарается как-нибудь от него избавиться. Поэтому,заручившись поддержкой домочадцев, я мог бы эффективно предотвратить всякуюпопытку мистера Инглторпа уничтожить эту важную улику. Вспомните, тогда его всеподозревали, и, открыто поговорив со слугами, я обеспечил себе помощь не менеедесяти доморощенных детективов, которые постоянно за ним следили. А обнаружив,что за ним беспрестанно наблюдают, он вынужден был покинуть дом, оставивразорванное письмо в вазе на камине.

– Но ведь у мисс Ховард была хорошая возможность емупомочь!

– Да, конечно! Только мисс Ховард ничего не знала осуществовании этого письма. В соответствии с разработанным ими планом онаникогда не разговаривала с Алфредом. Предполагалось, что они смертельные враги,и до тех пор, пока Джон Кавендиш не будет осужден и надежно посажен за решетку,сообщники не встречались и не разговаривали друг с другом. Разумеется, яустановил слежку за мистером Инглторпом, надеясь, что рано или поздно онприведет меня туда, где спрятано письмо. Однако он был слишком умен, чтобыподвергать себя такому риску. Письмо находилось в безопасности, и, посколькуникто не подумал поискать его в первую неделю, маловероятно, чтобы это былосделано позже. И если бы не ваше счастливое замечание, мы, возможно, никогда несмогли бы предать преступника суду.

– Теперь понимаю. А когда вы начали подозревать миссХовард?

– Когда обнаружил, что она солгала на дознании о письмеот миссис Инглторп.

– В чем же заключалась эта ложь?

– Вы видели предъявленное письмо? Помните, как оновыглядело?

– Да… более или менее… – неуверенно ответил я.

– В таком случае, очевидно, помните, что у миссисИнглторп был своеобразный почерк – она оставляла между словами большиепромежутки. Но если вы посмотрите на дату письма, то сразу обратите внимание нанекоторое несоответствие. Понимаете, что я имею в виду?

– Нет, – должен был признать я. – Не понимаю.

– Разве вы не поняли, что письмо было написано несемнадцатого, а седьмого числа – на следующий день после отъезда мисс Ховард?Единица была приписана перед семеркой позже, чтобы превратить седьмое число всемнадцатое.

– Но зачем?

– Именно об этом я и спросил себя. Почему мисс Ховардутаила письмо, написанное семнадцатого, и предъявила вместо него подделку?Очевидно, не хотела его показывать. Опять-таки почему? У меня сразу же возниклоподозрение. Вы, конечно, помните мои слова о том, что следует опасаться людей,которые говорят неправду?

– И тем не менее, – воскликнул я свозмущением, – после этого вы предъявили мне два довода, почему миссХовард не могла бы совершить это преступление!

– И очень хороших довода, – заявил Пуаро, –так как долгое время они являлись для меня камнем преткновения, пока я невспомнил одно крайне важное обстоятельство, что Алфред Инглторп – ее кузен.Мисс Ховард не могла совершить преступления в одиночку, но это не означало, чтоона не могла быть сообщницей. К тому же эта ее преувеличенная, неистовая ненависть!Ею прикрывались совершенно противоположные эмоции. Между ними, несомненно,существовала любовная связь еще задолго до того, как Алфред Инглторп появился вСтайлз-Корт. Еще тогда они составили свой отвратительный заговор, по которомуон должен был жениться на этой богатой, но довольно глупой старой леди, склонивее завещать ему все свои деньги. Совершив это умно спланированное и крайнегнусное преступление, они, вероятно, покинули бы Англию и жили бы где-нибудьвместе на деньги своей несчастной жертвы.

Они очень коварная и беспринципная пара! В то время какАлфред находился под подозрением, мисс Ховард потихоньку вела подготовку к инойdénouement.[62] Она приехала из Миддлингхэма, имея взапасе кое-какие предметы. Ее никто не подозревает, никто не обращает на неевнимания; она свободно передвигается по всему дому. Поэтому в удобный момент вкомнате Джона прячет бутылочку от стрихнина и пенсне, а на чердаке – чернуюбороду. Потом сама же и позаботилась, чтобы эти вещи были своевременнообнаружены.

– Не понимаю, почему они хотели свалить вину наДжона, – заметил я. – Ведь намного легче было бы опорочить Лоуренса.

– Да, пожалуй, но не так надежно. Все улики противЛоуренса – результат чистой случайности. Должно быть, это порядком раздражалоинтриганов.

– Однако поведение Лоуренса было довольностранным, – задумчиво произнес я.

– Да, но вы, конечно, знаете, чем это было вызвано?

– Нет.

– Вы не поняли, что он предполагал, будто этопреступление совершила мадемуазель Цинтия?

– Нет! – с удивлением воскликнул я. – Это…это же невероятно!