Восемь лет до весны - Владимир Колычев

Он и пугал ее, и бесил своим присутствием.

– Почему? – спросил братец.

– Потому, что вы втаптывали меня в грязь! Потому, что Леня открыл мне глаза! И вообще… – Дульсинея обреченно опустила голову.

– Браво! – Санька хлопнул в ладоши.

Дульсинея играла на публику. Она умела это делать, но в то же время ей можно было верить. Дуська действительно хотела вернуть наши отношения в прежнее русло, поэтому сама пришла ко мне.

– Да пошли вы все! – буркнула она.

– Митя где? – спросил Санька.

– А не скажу! – Дульсинея резко подняла голову и глянула на него.

От неожиданности Санька даже слегка вздрогнул.

– А ему скажу! – сказала она, поворачивая голову ко мне.

– Ладно, скажи Лене, – слегка растерянно произнес Санька.

Дульсинея не просто смотрела на меня. Мне казалось, что она признавалась мне в любви, смотрела жарким солнцем на лед в моей душе. Я таял, стекал к ее ногам. Мне жутко хотелось остаться с ней наедине и наказать ее, следуя дурному примеру Виталика.

– Я могу позвонить Мите. Он приедет сюда, – сказала Дульсинея.

– Позвони.

– Ты же потом не уйдешь?

– Не знаю.

Я ничего не желал ей обещать, хотел ее до волчьего воя, но простить не мог. Да и не смогу. Как ни крути, а она снова предала меня.

– Я позвоню Мите, пусть приезжает. Вы тут сами с ним разбирайтесь.

Дульсинея взяла телефон, но не успела набрать номер, как появился Камов. Он ворвался в подсобку с пистолетом в руке. Глаза дикие, рот искривлен, на губах пена. Но я лишь усмехнулся, глянув на него. Не сможет этот тип выстрелить.

– Я уже здесь! – выпалил он, нажимая на спуск.

Он выстрелил Саньке в голову. Я видел, как пуля выбила ему глаз.

– Митя! – взвизгнула Дульсинея.

Пистолета у меня не было. Я достал нож и уже выщелкнул из рукояти лезвие, когда Митя выстрелил в меня.

Пуля ударила в грудь. Я повалился на пол, не чувствуя своего тела. Глаза мои, кажется, были открыты. Я видел перед собой только белую пелену, плотно затянувшую всю вселенную, но при этом слышал голоса.

– Ты меня сдала! – крикнул Митя.

– Ты не так все понял! – взвизгнула Дульсинея.

– Сдохни, тварь! – Митя снова выстрелил.

Я окончательно отключился.

Небо темное, на горизонте багровые отсветы, море черное, как смола. Дул студеный ветер, но я его не чувствовал. Дульсинея тоже не мерзла, хотя сидела со мной на камне в одной прозрачной сорочке.

За моей спиной стоял знакомый дом. Из окна на меня смотрел Санька, звал нас, махал рукой. Где-то там, у него под ногами, должен был сидеть на полу Митя, прикованный к батарее.

Он хотел убежать, но путь ему блокировали менты во главе с капитаном Лепехиным, который, как оказалось, следил за нами. Митя рванул обратно, закрылся в подсобке и пустил себе пулю в лоб.

Санька застрелил Костю и подставил под убийство Кирицына. По иронии судьбы он сам стал жертвой той ситуации, которую разыграл. Митя убил его и застрелился, но все было по-настоящему. Я точно это знал.

– Пойдем? – спросила Дульсинея и взяла меня за руку.

Она улыбалась, ее томный взгляд пьянил меня, обещал что-то невероятное. Я не верил ей, не хотел идти, но дом тянул меня к себе.

Санька уже находился там. Все-таки он добился своего, схлопотал пулю, на которую так долго напрашивался. Когда-нибудь это должно было с ним произойти. Земной мир ответил ему злом, которое он сам и взращивал в нем.

Виталик скоро будет с нами. Валеру ждет та же участь, если он не остановится. Этого не произойдет. Отец не позволит ему бросить якорь в тихой гавани.

– Пойдем! – Дульсинея потянула меня за собой.

Тут я услышал голос, идущий откуда-то из глубины души.

– Леня! – позвала меня Лиля.

– Ты слышишь? – спросил я.

– Пойдем! – сказала Дульсинея.

– Леня! – Лиля звала меня во весь голос.

Дульсинея не могла не слышать ее, и все же она продолжала тянуть меня за собой. Но я не собирался идти с ней. Лиля звала меня, пыталась вернуть к жизни. Я не знал, куда идти, понимал, что нужно просто оставаться на месте, да так и сделал Рано еще мне умирать. Да и братьев нужно остановить.