Рыцарь страха и упрека - Алла Холод

— Да, я там была.

— Вы пришли в ваш бывший дом по Вишневой улице?

— Нет, — покачала головой Соня, — я шла низами, по тропинке.

— Почему? Вы не хотели, чтобы вас видели соседи? Хотели оставить факт посещения дома, где жил ваш муж, в тайне?

Соня горько усмехнулась.

— Нет, скорее наоборот, — сказала она, — это я не хотела никого видеть. Знакомых, вы понимаете… Я ведь там не жила уже некоторое время, соседи могли начать задавать вопросы. Я не хотела никому ничего объяснять. Поэтому пошла тропинкой.

— Софья Михайловна, где пистолет?

— У меня нет пистолета.

Соня тяжело вздохнула, встала со стула, вытерла ладонью мокрые глаза.

— Все было так, как вы сказали. Я убила своего мужа. Можете меня арестовать.

— Софья Михайловна, где пистолет?

Соня повернула голову к следователю, и он увидел, что ее глаза все еще полны слез, а уголки губ подрагивают:

— У меня нет пистолета, я выбросила его в водохранилище.

В эту минуту от раскрытого окна раздался сдавленный вскрик. Сергей Алексеевич резко повернул голову. Когда они явились в квартиру, Софья Михайловна была одна, дети ввиду дневного времени отсутствовали. День выдался жарким, и окно в комнате, где нашли пакет с документами, было открыто. И сейчас Сергей Алексеевич увидел, как от распахнутого окна метнулась девичья фигурка. Хрустнул кустарник под рукой девочки. И в ту же секунду она рванула от окна, только створка хлопнула, прикрываясь.

— Это Дашка, она все слышала, — встрепенулась Софья Михайловна. — Девочка, наверное, в шоке.

— Так на чем мы остановились, Софья Михайловна? — вернулся к процедуре Сергей Алексеевич. — Где вы выбросили пистолет?

— Я не помню, — ответила Соня, снова опускаясь на стул, — у меня больше нет сил, я устала. Это я убила своего мужа. Можете меня арестовать.

В субботу, 22 июня, Дима Нестроев проснулся очень рано. И даже не потому, что с вечера прилично перебрал, вернее, не только поэтому — просто невозможно было спать. Его жгло изнутри, каждая клеточка его тела находилась в максимальной степени возбуждения. Покалывали пальцы, горели уши, периодически лицо обдавало горячим. Он и пил вчера не потому, что хотел выпить, а потому что требовалось унять дрожь, как-то совладать с собой. А сегодня ему необходимо собраться внутренне, сконцентрироваться на главном. Сегодня ему нужно быть спокойным. Спокойным и хладнокровным.

Дима вскочил с постели в половине восьмого, выпил залпом стакан холодного морса из пакета, но жажда не отступила, а во рту стало приторно и противно. Через полчаса бессмысленного и бесцельного шатания по квартире он понял, что спокойствие к нему не придет и ни о каком хладнокровии не может быть и речи. Ну и ладно, и пусть. Может, так и должно быть. Может, это нормальное состояние для человека, который собирается осуществить то, что задумал он, Дима. Он раньше никого не убивал и понятия не имеет, что чувствует человек, который собирается отнять жизнь у другого человека. Пусть даже у такой дряни, как Волков.

Диму не мучили вопросы совести, он не сомневался в том, что у него поднимется рука. Есть «план», и его надо выполнить. Просто убийство — это ведь дело не совсем простое, его тоже нужно как-то сделать. Как-то осуществить. Выждать момент, не дать жертве возможности оказать сопротивление. Да мало ли какие еще нюансы всплывут по ходу исполнения задуманного? Это в кино убийцы продуманно и тщательно готовятся, просчитывают все детали, а потом хладнокровно нажимают на курок. В жизни все не так. В жизни картина совсем другая: его жжет и душит ненависть, и он совсем не знает, как он совершит то, что собирается. Одно он знает точно: сегодня он убьет Павла Волкова. Именно сегодня. Пока страх не успел выдавить ненависть, пока сердце сжимается от горя, пока все внутри болит и разрывается на части, пока чувство вины настолько горячо и мучительно, что все остальные чувства не имеют значения.

Пока был жив отец, Дима не задумывался о том, какую роль он играет в его жизни. Отец — это отец. Он есть. И только когда Тимофея Ильича не стало, Дима понял, какая на его месте образовалась огромная, чудовищная дыра. Мама совсем сдала, почти перестала выходить из дому. Утешить ее Дима не мог, ведь ответственность за смерть отца нес он, и только он.

Когда Дима закрывал глаза, чтобы уснуть, он видел себя одного в огромном белом поле, по которому носятся быстрые ледяные смерчи. И ни деревца вокруг, ни деревеньки. Только бескрайнее пространство, продуваемое холодным ветром. И небо над полем тусклое, блеклое, не поймешь день или ночь. И обглоданная луна на этом небе висит как мерзкое бельмо. Дима просыпался, отгоняя от себя эти сны, и понимал, что может спасти его от этого ледяного пространства. Только одно горячее билось в нем, придавая жизни хоть какой-то смысл. Это была ненависть. Такая живая и спасительная, что ее невозможно было не полюбить. Теперь главное, чтобы все получилось. Чтобы «план» удался.

А почему, в конце концов, у него не должно получиться? Он уже решил две сложные задачи: приобрел пистолет и узнал адрес. Причем первое оказалось сделать легче. Не его заслуга, конечно: просто Дима знал одного «черного копателя», знал, что кроме участия в военно-патриотическом движении, которым руководил отец, парень занимается делами, так сказать, параллельными. Дима знал, где его найти, и знал, что его никогда не выдадут. Даже если и заподозрят. Тимофея Ильича эти ребята боготворили и смерть его переживали остро.

Сложнее было узнать адрес Волкова — не мог же Дима о нем спрашивать! Это сразу вспомнят и на него укажут. А совершить убийство в другом месте, вне дома, слишком рискованно: все-таки Дима человек сугубо мирный, никаким выкрутасам не обученный. И в тюрьму он не хочет. Надо было выяснить, где живет Волков, а все, что знал Дима — это то, что у поганого мента частный дом где-то в тихом центре, ближе к «низам». Но не следить же за ним, в конце концов, это ведь тоже уметь надо!

Работа над «планом» наполняла Димину жизнь смыслом, его мысли работали только в одном направлении, и усердный труд помогал: чувство вины постепенно бледнело, заискивающе уступая дорогу другому чувству. И другой, важной и осознанной цели.

Решение пришло неожиданно. Перелопачивая интернет-пространство, Дима наткнулся на сенсацию: некий зарубежный ресурс предлагал российским пользователям узнать любые данные о ком угодно. Дима трясущимися руками набрал нужную фамилию, и действительно, некоторые данные на Павла Константиновича Волкова ему были выданы почти мгновенно. Но домашнего адреса там не было. Зато почему-то имелись данные о нескольких зарубежных поездках, причем с указанием всех лиц, с которыми Волков эти поездки совершал. Так Дима узнал имена жены и детей Волкова.

Дальше он пошел иным путем. Нанял за тысячу рублей мальчишку и отправил его в поликлинику, обслуживающую территорию, на которой вероятнее всего жил поганый мент. Пареньку было предписано искать якобы знакомого, который потерял ценную вещь — телефон. Мальчика по имени Костя Волков. Добрая регистраторша уделила внимание честному подростку, который искал приятеля, вместо того чтобы присвоить дорогой мобильник, и дала адрес — улица Вишневая, дом 26.