Бумажный занавес, стеклянная корона - Елена Михалкова

… – Телефон Бантышева все еще у вас?

Кармелита молча уставилась на незваную гостью. Затем усмехнулась:

– Допустим.

– Он мне нужен, – напрямик сказала Ася.

Времени у нее было мало. А чутье подсказывало, что танец под названием «вокруг-да-около» Кармелита любит исполнять не больше, чем она сама.

– Ах ты моя девочка! – умилилась женщина. – Ты ж моя прелесть! Чистенькая такая, хорошенькая…

Она обошла кругом неподвижно стоящую Асю. Оглядела с головы до ног. Присела на корточки, нахмурилась.

– Это что у тебя на носках приклеено? Изолента?

– Чтобы ноги меньше скользили, когда по стене полезу, – объяснила Катунцева. – В ящике стола нашлась. Я и подумала – не пропадать же.

– Предусмотрительная ты, малышка.

– Сотовый отдайте, пожалуйста.

Кармелита выпрямилась. Похлопала себя по карманам, вытащила вместо телефона носовой платок и громогласно высморкалась.

– И наглая! – одобрительно воскликнула она.

– А я вам за это пароль сниму с него.

Черные глаза вспыхнули. Ася с трудом выдержала впившийся в нее взгляд.

Казалось, Кармелита пытается провертеть в ней две дырки. Улыбка исчезла с губ. «Переварит она меня и не поморщится», – мелькнуло у Аси.

Ужасно захотелось выдать пароль и сбежать без всякого телефона. Лишь бы выпустили из этой душной комнаты! «Куда я сунулась?» Девушку бросило в пот. Стены пыхнули жаром, словно ее уже сунули на противне в духовой шкаф и вот-вот начнут поливать собственным соком.

– Скажи пароль, – попросила Кармелита. – Сама сниму.

Ася молчала. Ей стало трудно дышать. Жаркий воздух забивал горло и легкие, словно кто-то заталкивал внутрь вату.

– А после отдам телефон, – пообещала женщина. Глаза ярко блестели в полумраке комнаты.

«Бантышев, – сказала себе Ася. – Виктор Бантышев».

– Я это сделаю, – выговорила она, удивляясь твердости своего голоса. – А вы сотрете свои фотографии.

– Откуда знаешь о них? – не выдержала Кармелита. – Кто тебе сказал?!

Ася перевела дух. Температура вокруг нее стремительно возвращалась в норму.

– Можно я присяду? – спросила она и, не дожидаясь разрешения, опустилась на краешек стула.

Фух! Вентилятор бы сейчас! Катунцева подергала туда-сюда ворот ночной рубашки, чтобы хоть немного освежить тело.

– Вы не беспокойтесь, – попросила она. – Никто мне ничего не говорил. Я просто догадалась. Иначе зачем бы вы стали красть его сотовый!

– А тебе он зачем, дурочка с переулочка? – грубо спросила певица.

Ася закусила губу. Кармелита, вглядывавшаяся в нее, натолкнулась на упрямый жесткий взгляд.

– Дурочка с переулочка! – подтвердила она первоначальное подозрение.

Но решение уже было принято. Сил на новые фокусы не осталось, а девчонка оказалась на редкость стойкой. Значит, не на шутку запала на Бантышева. Кармелита по себе знала: влюбленную женщину сдвинуть с места можно только в одном направлении – в сторону предмета страсти.

Вытащив из ящика айфон, певица бросила его Асе. Та поймала на лету.

«Два-четыре-восемь-два».

– Держите.

Кармелита жадно схватила разблокированный телефон. В этот момент Асе пришло в голову, что надо было подстраховаться. Убедить эту кикимору болотную, что она сама удалит все снимки. А сейчас уже поздно. Как откажется Кармелита возвращать телефон, как выкинет она ночную гостью в окно! Интуиция подсказывала, что честной игры от нее ожидать не стоит.

Кармелита быстро чиркала пальцем по экрану, удаляя снимок за снимком.

– Из корзины тоже нужно стереть, – подсказала Ася.

– Без тебя знаю! – огрызнулась Кармелита, понятия не имевшая, что здесь есть, оказывается, еще какая-то корзина.

– Давайте я вам покажу.

– А ну! – прикрикнула женщина, хотя Ася не шевельнулась. – Только сунься! Конечности обломаю, будешь в гипсе ходить.

Ася вздохнула и вытянула ноги.

Кармелита возилась минут пять, нависнув над телефоном. Когда-то Катунцева смотрела передачу про стервятников, додумавшихся разбивать яйца страусов тяжелыми камнями. Кармелита походила на птицу, столкнувшуюся с чрезмерно твердым яйцом. Она потела, тяжело дышала, склонялась над айфоном и грозно шмыгала. Волосы ее вставали дыбом. Пару раз она бессильно царапнула когтями по экрану, словно надеясь через корпус добраться до вожделенной «корзины». Наконец гортанно вскрикнула и сосредоточенно замолчала, прикусив губу.

«Нашла», – поняла Ася.

Она утомленно смежила веки. Когда ей удастся лечь спать этой ночью, еще неизвестно. Надо пользоваться любой возможностью…

Раздался сытый смешок, а затем звук предмета, скользящего по гладкой столешнице. Ася открыла глаза как раз вовремя, чтобы перехватить айфон на краю стола.

Кармелита посмеивалась. Она выглядела довольной и опасной. Как вампир, который, в общем-то, уже поужинал сегодня парой случайно заглянувших на огонек путников, но никогда не откажется от десерта.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Ася, поднялась и шагнула к окну.

– Деточка, а ты не боишься меня? – вслед спросила Кармелита.

Катунцева вопросительно посмотрела на певицу. С губ рвалось дерзкое «ну вот еще!», но благоразумие подсказывало придержать язык. Ей и в самом деле было не по себе.

– Куда ты ж, крошка, полезла? – вздохнула певица. – Понесло ведь тебя во все эти дебри. Фотографии… Чужие тайны… Ох-хо-хох, грехи наши тяжкие. Как бусины на нитке. Начал низать – уже не остановишься. И добавляешь, добавляешь одну за другой…

Ася бросила короткий взгляд на створку. Успеет она добежать?

Сильнее всего пугало сочувствие в голосе Кармелиты. Сочувствие – всегда привилегия сильных. Оно напоминало о том, кто здесь хищная птица, а кто глупая молодая курица.

– Я про вас никому не скажу, – пообещала Ася, сжимая айфон Бантышева в мигом вспотевшей ладони. – Мне нужен только телефон.

– Конечно, не скажешь!

Алые губы разошлись в многообещающей улыбке. И вдруг вытянулись в трубочку:

– Бу!

Кармелита сделала выпад в сторону девушки и, когда та вздрогнула, в голос расхохоталась.

Ася покраснела. Ах вот как! Ее будут пугать, как малолетку? И кто! Человек, который пять минут назад не мог разобраться с самым обыкновенным айфоном!

Еще секунду назад Катунцева готова была выпрыгнуть в окно, если бы Кармелита шевельнула хоть мизинцем. Теперь же она развернулась в сторону певицы и воинственно выпятила подбородок.

– Что, шею мне свернете? Или как Джоника, статуей по затылку?