Неотразимое чудовище - Светлана Алешина

— Саша, — тихо сказала она. — Надеюсь, вы понимаете, что у вас есть только один путь доказать невиновность Игоря Александровича? Найти настоящего убийцу…

Я улыбнулась в ответ.

— Именно это я и намереваюсь сделать.

Она посмотрела на меня с интересом, собираясь что-то сказать, ее губы шевельнулись, но беззвучно. Видимо, она передумала и только, глядя мне в глаза, сказала:

— Это может быть опасным предприятием — то, что вы задумали.

— Ну, к этому мне не привыкать. Не думаю, что это так уж опасно!

— Очень опасно, Саша, — развела она руками. — Может быть, вы сами догадываетесь, почему сейчас Игорь молчит? Почему он, вместо того чтобы раз и навсегда покончить с этими инсинуациями и объяснить происшедшее, предпочитает молчать?

— Психологическая реакция, — ляпнула я и тут же устыдилась собственной наглости.

Все-таки из нас двоих психологическое образование-то у моей собеседницы!

— Я могу ошибаться, — сказала Аня. — Ошибаться могут все люди, но мне все-таки кажется, что это не так. Он боится за своих детей, поэтому молчит. А из этого вытекает одно — он знает или догадывается, кто стоит за этим убийством. И не хочет с этой личностью связываться!

— Вы говорите о Саввине и Багдасарове?

— Я не знаю, Сашенька, честное слово! Может быть, это Саввин. Может быть, Багдасаров. А может, и Борис Берман. Все трое, в разной степени, и вправду были Машиными врагами. Саввин всерьез не мог понять, что проститутки, которых избили его ребята, тоже люди, а Берман… Этот тип вообще темная лошадка. Саввин — просто дебильный бандит, превратившийся волей «экономических реформаций» в крупного бизнесмена, а вот Берман…

Я вытаращилась на нее в немом изумлении.

Нет, я не думала о Бермане! На меня и в первый раз, когда я увидела его фамилию среди врагов Маши Тумановской, как лавина обрушилась. Впрочем, может быть, у них были просто разногласия?

Во всяком случае, я не относилась серьезно к нему, как к возможному убийце или организатору убийства. Хотя люди, знакомые с ним, говорили мне, что сейчас он очень изменился. Говорят же, что власть и деньги портят людей. Но в моей памяти Борис Евгеньевич все-таки оставался человеком добрым и порядочным — и представить мне его другим было трудно, да и не очень-то хотелось.

И вот теперь — новый сюрприз!

— Его имя вообще для меня явилось полной неожиданностью, — призналась я. — Я никак не могла ожидать, что он окажется врагом Тумановской.

— И тем не менее оказался, — вздохнула она. — Более того, ее очень яростным врагом. Впрочем, вы ничему не будете удивляться, если узнаете одну вещь — главный врач…

Она замолчала внезапно и достала еще одну сигарету.

— Саша, эти данные до сих пор считаются непроверенными. Машу обвиняли в клевете. Все те, кто обратился к нам за помощью, потом отказались от собственных показаний. И тем не менее — я думаю, что это дело его рук.

— В чем Маша обвиняла Бориса Бермана? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

Нет, этого…

Я прекрасно его помнила. Детский кардиологический центр. Мой отец ведь был его хорошим знакомым!

Борис Евгеньевич был очень интеллигентным, по крайней мере, пока не стал одним из самых влиятельных и богатых людей в городе.

— Саша, вы уже догадались?

— Нет, — постаралась я защититься от догадки.

— Что ж, тогда я вам скажу… Маша обвинила Бориса Евгеньевича Бермана в педофильше!

Ну, вот — слово произнесено и, как бы мне ни хотелось обратного, может быть правдой.

Я прикрыла глаза.

— Нет…

— Да, Саша! К нам обращались четыре девочки и два мальчика. Все шестеро были его пациентами. У всех на теле были синяки и следы насилия!

— Но он не мог!

— Саша, вы хотите найти убийцу Марии?

Она смотрела на меня внимательно, и в глубине ее глаз уже появились первые ростки презрения.

— Что ж, значит, вы тоже не можете поверить в то, что респектабельность и положение в обществе неплохо совмещаются с пороками?

— В это я верю. Но в то, что Борис Евгеньевич…

— Ладно, — смягчилась она. — Давайте начнем сначала. Может быть, тогда нам будет легче понять друг друга. С самого начала, как я познакомилась с Машей Тумановской… А уж потом, когда наша история дойдет до появления господина Бермана, мы с вами подумаем, может ли этот человек быть убийцей. Потому что пока мне кажется, что мы говорим о разных людях, Сашенька!