Галера для рабов - Кирилл Казанцев

– Справлюсь, Никита, – улыбнулась Ксюша. – Мое состояние не настолько тяжелое, как кажется.

– Сомневаюсь, – проворчал Никита. – И зачем ты решила его отяготить? Мы плыли, никого не трогали. Объясни, авантюрная моя, зачем ты прыгнула в воду и поплыла к острову? Это делать было не обязательно, ты проявила самодеятельность. А вдруг они не потянулись бы за тобой? Представляешь, какой конфуз. Все ушли, а ты осталась. И живи на этом камне, как знаешь. Я бы понял, если бы инициатором этого сумасшествия выступила не ты…

– Увлеклась я, Никитушка, – вздохнула Ксюша. – Ну, ты понимаешь – острое желание сменить обстановку, дефицит идей. Я была уверена, что они, как горох, посыплются за мной. Это психология, дружок.

– Тебе еще повезло, что у нас имелся запасной комплект подводного снаряжения, – усмехнулся Никита. – Психологичная ты наша. Ты уверена, – он опять нахмурился, – что сверзилась со скалы без риска для жизни? Со стороны это смотрелось как смертельный номер. Я страшно волновался за тебя. Тебе в этом деле постоянно достается. Перед этим ты огребла по полной программе полковника Кострового…

– Да нет, все в порядке, – она отмахнулась. – Я осмотрела это место, когда мы искали укрытие от дождя. Главное, точно упасть. Я должна была разорвать нашу теплую компанию, Никита. Предложение Вышинского окопаться в пещере и никуда не выходить выглядело как-то не очень. В случае с полковником мне было больно – он застал меня врасплох, мне очень стыдно, но сознание я не теряла, просто притворилась «обесточенной». Скажи, – она опять прижалась к нему, сладко вздохнула. – Я сломала всю голову, думая об этом. Помнишь, перед тем как пропасть, ты сообщил компании, что знаешь имя преступника. Все были заинтригованы, и даже я. А вдруг неувязка, нестыковка, ассистент не подоспел бы вовремя – и тебе пришлось бы раскалываться. Кого ты имел в виду? Надеюсь, не меня?

– Полковника Кострового, – засмеялся Никита.

– Чушь, – фыркнула Ксюша.

– Ничуть, родная. Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят. Я чувствовал, что в этом злыдне таится нереализованный потенциал, и это меня настораживало. Дальнейшие события подтвердили, что я был прав. Полковник нуждался в изоляции, но подобраться к нему было трудно. Моя версия звучала примерно так: во вторую ночь Федор Иванович украдкой выбрался из каюты, проник в кают-компанию, где имел кулуарную беседу с кем-то из членов экипажа, но я не разобрал, с кем именно. Полковник действительно в ту ночь поднимался – после того, как мы с тобой… ну, ты помнишь.

– Я помню.

– Это было под утро. Он убрал лом, которым мы подперли дверь, блуждал, как сомнамбула, храпел на ходу, сунулся было на лестницу в машинное отделение, треснулся обо что-то лбом и повернул обратно. Это было что-то, дорогая. Он лунатил самым настоящим образом. А вернувшись в коридор, со снайперской точностью угодил в каюту, рухнул и продолжал храпеть дальше. Пришлось подпереть за ним дверь, впрочем, вскоре я и сам удалился…

– Он порвал бы тебя, предъяви ты ему обвинения…

– Я надеялся, что разъяренные пассажиры порвут его раньше. Я бы выкрутился, сумел бы выиграть время. Мне даже не верится, Ксюша, что мы отличным образом все зафиксировали. Такого у нас еще не было. Отснят материал на целый остросюжетный фильм

– Я тоже не могу поверить… Почему никто не обнаружил ни одного «жучка»? Этими вредителями напичканы все каюты, кают-компания, буквально все! Даже на улице…

– Они плохие специалисты в этом деле. А «жучки» – высший класс. Их прятали профессионалы. А кто их искал тщательнее всех?

– Кто?

– Я. – Никита засмеялся с нотками оправданного самодовольства. – Мог бы и полковник приложить старание, но у Федора Ивановича без очков неважное зрение, дальнозоркость. А потом народ забегал, стало не до «жучков»… Все, Ксюша, нужно собираться, пока Господь не начал тасовать колоду. Не будем злоупотреблять его расположением. Помнишь, что самое приятное в работе?

– Собираться домой… – Ксюша погладила мужчину по небритой щеке. – Ты прав, пора. Скоро такая карусель завертится… Бежим из Сочи в женском платье?

– Я в женском, ты – в мужском. Ведь им не объяснишь, что мы ни в чем не виноваты. Все заранее расписано, Ксюша: снова переполох во всех эшелонах власти, наши физиономии на каждом столбе…

– Это так раздражает, – поморщилась Ксюша. – Все эти надписи о федеральном розыске – они так портят наши честные доброжелательные лица…

Через час окончательно стемнело. Утих дождь. Через два часа – из густого мрака материализовался быстроходный катер, озарил «Ковчег» ламповым прожектором и встал вплотную к борту. Хрустели мягкие кранцы-амортизаторы, предохраняющие суда от ударов, – парусиновые мешки, наполненные крошеной пробкой и оплетенные растительным тросом. С яхты на катер перебрались восемь человек. Загудел двигатель, и быстроходная посудина сдала назад и стала разворачиваться. Через несколько минут она уже уходила восвояси, вспенивая волну и поблескивая бортовыми огнями. «Ковчег» остался в сиротливом одиночестве на якорной стоянке в трех кабельтовых от безымянного острова. Брошенный всеми, окруженный непроницаемой теменью, он покачивался на воде. Скрипела судовая оснастка, позвякивала якорная цепь. К утру рассеялись тучи, стих ветер, и воцарился полный штиль. Выбралось солнышко из-за горизонта, озарило спящую красавицу. Минут через сорок с южной стороны к «Ковчегу» подкралось старенькое рыболовецкое судно под турецким флагом, встало в нескольких кабельтовых. Капитан в бинокль разглядывал неподвижную яхту. По бортам «Ковчега» никто не сновал, на кокпите и в кают-компании тоже не наблюдалось активности. Яхта казалась вымершей. Турецкий капитан отдал приказ рулевому подойти поближе, что-то проорал в громкоговоритель. Судно под российским флагом не реагировало. Тогда турецкая сторона подошла еще ближе, на борту скопилась «абордажная команда», чтобы десантироваться на борт «неприятеля» – капитан смекнул, что на этом «Летучем россиянине» можно неплохо поживиться. Суда сомкнулись бортами. Несколько любознательных уже успели перепрыгнуть на чужой корабль. Но тут прогремел возмущенный гудок, и из-за островка на полном ходу вывернул быстроногий катер береговой охраны под российским триколором. На борту толпились вооруженные люди. Они грозно орали, пересыпая приличные слова неприличными. Турки растерялись, что-то каркали своему капитану про «законную морскую добычу». Но капитан уже понял, что случай не тот. Гремели рваные команды на турецком языке. «Любознательные» неохотно возвращались на судно. Оно отходило, пятилось от яхты. А российская полиция, российские спасатели, российские медики и пограничники, а также их начальство уже высаживались на несчастном «Ковчеге». Сигнал в официальные сочинские структуры поступил девять часов назад – в таком, мол, квадрате в нейтральных водах вы можете найти то, что потеряли. А также подробные инструкции по дальнейшему применению «багажа». Сигнал был анонимным – вычислить звонившего не удалось.

На яхте царил беспорядок – в пассажирских каютах, на палубах, на капитанском мостике, особенно в кают-компании. «Мужики, да тут не криво погуляли, – ахнул пограничник, озирая разоренную кают-компанию, напичканную битым стеклом и пустыми бутылками, – похоже, вечеринка удалась». Никто не встретил долгожданных гостей. Пассажиры и вся команда бесследно исчезли. Впрочем, пассажиры нашлись. Целая толпа из представителей различных ведомств затопила узкое пространство лестничного пролета между главным коридором и машинным отсеком. Несколько фонарей осветили скромный электрический щит над лестницей – для человека, стоящего напротив, его нижняя граница располагалась на уровне пупка. Работник МЧС, посвященный в тайны электричества, опасливо развел закрытые с натягом металлические створки. Внутри щитка не было ничего особенного – приборы, прикрепленные к панели, тумблеры, провода. Но анонимный «доброжелатель» подсказал, что нужно делать. На задней части панели – слева и справа – работник экстренной службы нащупал подпружиненные рычажки. Их одновременное нажатие пробудило хитроумное механическое устройство – панель с «электричеством» практически бесшумно поднялась. Открылась узкая ниша – площадью метра полтора на три. Взорам изумленных людей предстали восемь связанных мумий. Они лежали тесно, частично перекрывая друг дружку, мычали, дергались – условия для проживания на этой жилплощади были весьма стесненные. «Антитела, блин…» – восхищенно протянул кто-то из спасателей. «Осторожно! – испуганно зашипел большой начальник, прячась за спины подчиненных, – а вдруг сейчас взорвется?» Но ничто не взорвалось. Прежде чем приступить к выносу тел, спасатели скрупулезно исследовали вместительный тайник на судне. Не секрет, что на каждом уважающем себя корабле должны находиться скрытые от взора помещения, проникнуть в которые могут только посвященные. И это особенно актуально, если упомянутые корабли хоть раз, но возили контрабанду…