Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– Разве за ремонт платишь ты?

– Конечно, из своих карманных денег. И за ремонт, и за бензин, да вообще за все. Таков уговор.

– Жалко, – повторила Лида, но уже намного спокойней. Ей подумалось, несчастье с машиной не идет ни в какое сравнение с тем, что сейчас переживает она. Но Света остро переживала свою утрату и тяжело вздыхала:

– Я и на препода сорвалась сгоряча… Что сердиться на больного человека! А Серега совсем обезумел. Что творит – убить его мало! Раньше он тоже пил, но сейчас происходит что-то совсем невероятное. Начал в воскресенье и до сих пор не просыхал. И все из-за тебя!

– Да я-то здесь при чем?

– Рассказывай! Еще подруга называется, – пробормотала Света, отворачиваясь в подветренную сторону и доставая сигареты. – Почему ты не сказала мне, что видела его в «Трех товарищах»? Потому что он попросил?

– Нет. Потому что ты была уже пьяна.

Та поморщилась:

– Брось, я никогда не бываю настолько пьяна, чтобы со мной нельзя было поговорить! Как это ты согласилась, чтобы он довез тебя до дому?

– Я не соглашалась, – возмутилась Лида. – Он сам навязался!

– А хуже всего то, что ты сознательно это скрыла от меня, а потом еще и встретилась с ним за моей спиной!

– Ну да, – в сердцах признала Лида. – Скрыла! Только не встречалась я с ним – это он меня выследил и пристал на улице.

– Значит, он тебе все-таки не безразличен? – Девушки остановились посреди площади, возле безжизненного зимнего фонтана. Лида подняла воротник – то и дело налетал пронзительный ледяной ветер. Дым от Светиной сигаренты рвался то в одну сторону, то в другую, и та щурилась, испытующе глядя на Лиду.

– Какие глупости, – Лида пожала плечами. – Даже если бы твой брат мне нравился, я бы все равно не стала с ним встречаться. Я замужем и люблю Алешу. И вообще – что это за сцена? Можно подумать, ты ревнуешь.

– Я не ревную. Но я ненавижу ложь! Ты никогда мне прежде не лгала, потому я и дружила с тобой столько лет!

– Как я могла тебе что-то рассказать, если ты вчера не пришла в институт?

– Мой телефон тебе известен.

Лида постепенно приходила в отчаяние. Она не понимала, почему подруга сердится по такому пустяковому поводу, зачем так себя заводит? Ее настолько бесит, что Лида выполнила пустяковую просьбу ее брата – скрыть их встречу в клубе? Лида не помнила, чтобы она давала такое обещание, да и молчала об этой встрече только потому, что с той поры больше не виделась с подругой. Эти упреки были незаслуженны и преувеличены. Ей вспомнилось то, что говорил об этой странной, угловатой и резкой девушке Алеша. «Пока ты ей угождаешь, все будет в порядке, но попробуй хоть раз возрази – увидишь, что будет!»

– Я не обязана была тебе звонить и обо всем докладывать, – сказала наконец Лида. – Если тебе известно, у меня сейчас не самый легкий момент в жизни, есть и другие заботы.

– Да! Например, заложить нас с братом в милиции!

– Вам нечего бояться, вы просто дадите показания. Ну послушай, это же простая формальность! – Лида пыталась привести еще какие-то аргументы, просила ее понять, под конец даже начала извиняться. Ей самой было противно слушать свой виноватый голос, но разве могла она потерять последнего близкого человека, который у нее остался в Москве?

– Тогда дай мне слово, – потребовала наконец Света. До сей поры она хранила обиженное молчание, предоставляя подруге извиняться сколько душе угодно. – Дай слово, что больше не будешь с ним видеться.

Лида охотно дала такое слово, даже не спрашивая, почему это так нужно подруге. Та, чуть смягчившись, объяснила сама:

– Это будет лучше для вас обоих, а вы мне оба небезразличны. Он после встречи с тобой запил. Если бы Серега не напился, я бы никогда из него ничего не вытянула. А тут… Валялся у себя в комнате, хлебал вино прямо из бутылки, слушал какую-то заунывную музыку – недавно купил, какая-то жуткая австрийская группа, голос звучит, как из могилы… Хочется повеситься. Я уже по музыке поняла, что с ним происходит. Зашла, поговорила. В конце концов Серега во всем признался и еще сказал, что видел тебя и у него опять ничего с тобой не получилось.

– Да, не получилось, – машинально поддакнула Лида. Она уже совсем продрогла на ветру и не понимала, почему подруга медлит, остановившись совсем рядом со входом в метро. – Но я не думала, что для него это важно.

– Оказывается, важно. Ну, впрочем, он всегда был немножко странным. – И Света с непередаваемой усмешкой окинула взглядом подругу. Та даже поежилась. – Так вот, прошу тебя – не говори с ним больше. Просто отмалчивайся, если он начнет лезть.

– Да с удовольствием!

– А если он опять подкараулит тебя у дома, то… – Ее уверенный тон неожиданно сменился растерянным. Света протянула: – Тогда и не знаю, что тебе делать.

– Ну, как-нибудь отвяжусь от него.

Девушки стали спускаться в метро. Возле самых турникетов Света о чем-то спросила, но спутница ее не расслышала – было слишком шумно, повизгивали магнитные замки, гудели голоса. Только на эскалаторе, обернувшись, она попросила повторить вопрос.

– Я спросила – разве ты еще не заметила, что мой брат не в себе? – повысила голос Света. – От него можно ожидать чего угодно! Я потому и рассердилась на тебя, что волнуюсь. Если он ходит за тобой по пятам, значит, ему что-то от тебя нужно! А когда ему было что-то нужно, он всегда это получал!

И хотя в ее словах не было ничего нового, Лида внезапно почувствовала страх. В воскресенье, на набережной, она почти перестала бояться этого парня с изуродованной щекой и странным, порой совершенно неподвижным взглядом. Но теперь, когда она вспоминала ту встречу, ей становилось жутко. «Машин совсем не было по случаю воскресенья, прохожих – тоже… И рядом – парк, река… Сергей не в себе? Могло случиться все, что угодно! Почему же я совсем не боялась его тогда?»

…Тот, кто умеет жалеть других, часто сам нуждается в жалости…