Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

Яркий красный мяч качался в синих-синих, неправдоподобносиних волнах, напоминая картинку из чудесной детской книжки со стихами, которыепапа читал ей под торшером с голубым абажуром. Тень от абажура падала на страницыкниги, и море оживало, и Даша все время, что лежала на пляже турецкого отеля,вспоминала ту оживавшую картинку, которая теперь казалась ей в тысячу разлучше, чем настоящее море.

Она ненавидела Турцию. Ненавидела. Не-на-ви-де-ла.

С самого утра она начала отсчитывать часы, торопя и подгоняявремя, но оно, как назло, тянулось ужасно долго. Делать было нечего, пришлосьопять идти на море, но купаться Даша не стала и сидела под зонтиком, глядя наволны и купающихся. Можно было бы купить какую-нибудь книжку, чтобы скоротатьвремя, но читать Даше не хотелось. Ничего не хотелось. Только спать.

– О, хоть искупаемся напоследок, мужики!

Невдалеке плюхнулось на лежак грузное тело, за ним другое.Господи, вздохнула Даша, опять Василь Семеныч со товарищи. Да сколько же можно!Что им, места мало на пляже?

Однако справедливости ради следовало признать, что места ивпрямь было не очень много. Даша пришла поздно, еле успев на завтрак, потомучто проснулась в половине десятого, и теперь чувствовала себя совершенно разбитой.К тому времени, как она приползла на пляж, все места были заняты, и ей досталсяпоследний лежак с зонтиком. Конечно, можно было бы улечься под навесом, но таммелькали фигуры Женечки и Сонечки, и Даша отказалась от мысли пойти туда.

Она поискала глазами Максима, но его не было. Не было иАллы, и Никиты с Борисом. Думать о них не хотелось, и Даша устало прикрылаглаза.

– Мам, мама! – звонкий голос разносился надпляжем. – Мам, посмотри, что я нашел! Ну мама же! У меня коралл,настоящий!

Даша подняла голову и вгляделась в белобрысого мальчишку,прыгавшего около берега. Он махал чем-то, зажатым в кулак, а потом опустилголову в воду прямо там, где сидел.

– Алеша! – раздался молодой женский голос. –Подожди, сейчас папа подойдет, и вы поныряете подальше. Не надо здесь, здесьгрязно.

По-моему, тут везде чисто, подумала Даша. Интересно, упарнишки папа такой же белобрысый?

Через пару минут подошел папа, оказавшийся большим рыжеватымздоровяком с розовой кожей, обгоревшей на солнце. Взяв мальчишку за руку, онзавел его чуть подальше в море, и они начали нырять. Паренек нырял неумело, ноочень старательно и не выпускал из руки свой коралл. Да что он там такое нашели держит? Даша улыбнулась. Наверное, какую-нибудь ужасную ерунду.

– Алеш, отдай мне твой коралл! – крикнула женщинас берега. – Тебе же неудобно!

– Удобно! – отозвался мальчишка и нырнул следом заотцом.

Дашу словно по голове стукнуло. Мальчик Алеша, его мама ирыжий папа исчезли, перед ней вместо моря был бассейн, и в ушах звучалхрипловатый голос: «Можно нырять как угодно, главное – угол наклона тела…Спорим, красиво нырну?» Словно перед ней прокрутили фильм, и она видела сейчасна экране, как смеется Женечка, качает головой Алина и неуклюже падает в водуБорис, сжимая кулаки. Так вот зачем все это было нужно! И понятно, откудажвачка на камне – когда он плыл по дну, он прилепил его тем, что оказалось подрукой. С минуты на минуту должна была объявиться полиция, и больше делать емуничего не оставалось.

Память отмотала пленку назад, и Даша вспомнила рафтинг.Борис зашел в автобус последним: сказал, что потерял часы. Конечно, ему легчевсего было в суматохе сорвать кулон с шеи жены. Наверное, он бросил его наземлю, а потом просто вернулся на то место, где лежала Алла, и поднял его. Онне особо рисковал, поняла Даша, ведь если бы кто-то что-то заметил, всегдаможно было сказать, что он нашел упавший кулон и теперь несет его обратно.Впрочем, если бы ей не взбрело в голову нырять посреди ночи в бассейне, рисквполне бы себя оправдал.

Интересно, стоит рассказать о ее догадке Алле или нет? Да нуих, подумала Даша, пусть сами разбираются. Неужели Борису так нужны деньги?

– Все, бабки закончились! – врезался в ее мыслиголос Василь Семеныча. – Олежек, будем пить на твои.

– На мои мы уже пили, – отозвался хмурыйОлежек. – Не помним, что вчера было.

– Да какая тебе разница! – заржал Буфер. –Главное, без последствий!

– Насчет последствий ты уже дома узнаешь. Помянешьтогда блондиночку, ой помянешь!

– Не каркай! – оборвал Олежека Буфер. – Самже клеился к той, серебристой, которая потом ласты склеила в ванне.

– Точно-точно! – поддержал приятеля ВасильСеменыч. – Так слюни распустил, что чуть с аниматором не сцепился. Кстати,он же потом тоже утоп, кажется? Вот повезло нам тут на покойничков!

– Да не потом, а в ту же ночь и утоп, – скривилсяОлежек. – И вовсе не собирался я с ним драться. Я что, псих?! Кстати, онсо своей бабой был. Мы уж с ним так, по пьяни…

– У тебя все или по пьяни, или через одно место, –заметил Буфер. – А аниматор-то, помню, на бабенку серебристую облизывался,хоть и со своей был.

– О, вон Игоряша подваливает, – прервал их милуюбеседу Василь Семеныч. – Пошли до бара, что ли? Все равно делать не хрен.

Так же тяжело поднявшись, троица отправилась навстречуИгоряше. «Ну вот, – подумала Даша отстраненно, – теперь хоть знаю,как его зовут». И тут до нее дошел смысл разговора.