Последняя ночь Клеопатры - Марина Серова

– Вас не удивило то, что он так поздно приехал в клинику? – спросила я.

– Вообще-то удивило, но… Понимаете, я ведь всего-навсего регистратор, а Листопадов – доктор. Мало ли зачем он мог возвратиться сюда, – объяснила свою позицию девушка.

– Значит, он, не говоря ни слова, просто поднялся к себе? – спросила я.

– Н-нет, Георгий Александрович подошел ко мне и сказал, что у себя в кабинете он оставил нужные ему документы для предстоящей командировки. И что он специально приехал за ними.

– А как он выглядел?

– Что? В каком смысле «как выглядел»? – не поняла вопрос Светлана.

– Ну, был ли он взволнован, или наоборот, был спокоен, вел себя, как всегда? – уточнила я.

– А, вот вы о чем. Да, Георгий Александрович был очень взволнован. Я, честно говоря, таким его еще никогда не видела. Я еще подумала, с чего бы ему так волноваться? Ведь клиника открыта круглосуточно, приезжай в любое время и забирай. Но вот потом, когда он уже собирался уходить из клиники, он снова подошел ко мне и сказал, чтобы я молчала о его приезде сюда в эту ночь.

– Что было потом? – спросила я.

– А потом Георгий Александрович уже вышел из клиники, но спустя минут десять снова вернулся, подошел ко мне и приказал, если меня будут спрашивать о его ночном приезде, говорить, что он приехал без четверти двенадцать.

– Это все, Светлана? Больше Листопадов вам ничего не говорил?

– Говорил, – снова очень тихо сказала девушка, – Он сказал, что в случае чего он сделает так, что меня уволят. А ведь я совсем недавно здесь работаю. У меня на руках старенькая больная мама и маленький сын, – девушка подняла на меня глаза, полные слез.

«Значит, Листопадов просчитал все варианты и, поняв, что ему необходимо создать себе прочное алиби, запугал регистраторшу, – подумала я. – Поэтому-то он и вернулся в клинику еще раз. А документы к конференции – это просто предлог для того, чтобы его увидели сотрудники клиники и подтвердили нужное ему время. В аккуратности и последовательности ему не откажешь».

– Светлана, а в данный момент Листопадов находится в клинике? – спросила я.

– Да, – ответила девушка, – Георгий Александрович уже прошел в свой кабинет.

– В каком кабинете он принимает?

– В кабинете номер триста пять. Это на четвертом этаже.

Я стала подниматься по лестнице. Подойдя к кабинету, я увидела, что его дверь закрыта неплотно. Открыв дверь полностью, я обнаружила пустой кабинет. «Что за черт? – подумала я. – Листопадов, что же, как и Ласточкин, пустился в бега? Но тут уж он травмированной ногой не отделается, четвертый этаж все-таки. Да нет, не может быть, чтобы он сбежал. Откуда ему знать, что я сейчас заявлюсь в клинику по его душу?»

Я спустилась на первый этаж и снова подошла к Светлане. Увидев мой, мягко говоря, вопросительный взгляд, девушка зачастила:

– Ой, извините, пожалуйста, я неправильно назвала вам номер кабинета. Просто обычно Георгий Александрович принимает в триста пятом, а сегодня из-за протечки он перешел временно в триста двенадцатый кабинет. Это там же, на четвертом этаже, только чуть дальше. Извините меня, я не специально…

Но я уже не слушала ее, а вновь помчалась на четвертый этаж. Вот он, триста двенадцатый кабинет. Я открыла дверь. Психоаналитик сидел в кресле за столом перед компьютером и катал в руках стеклянный шар. Увидев меня, он оторвался от монитора и сказал:

– А я знал, что вы придете, Татьяна Александровна.

Я подошла к столу.

– Вы еще скажите, что ждали меня, – усмехнулась я.

– Вы знаете, да, ждал, – неожиданно признался психоаналитик.

– Ну, тогда, Георгий Александрович, расскажите, как вы убили Елизавету Городенчикову.

– Да, конечно. Я расскажу, как все это… произошло.

– Давайте, – сказала я, садясь напротив Листопадова.

– Мы с Лизой в тот вечер были в опере, слушали «Князя Игоря». Потом она пригласила меня к себе домой. Потом…

– Позвольте, я вас перебью, – сказала я. – Мне не совсем понятно, как вы, планируя женитьбу на Екатерине Расторгуевой, открыто появляетесь на публике, в опере, с другой женщиной?

– Лиза – близкая подруга Кати, – пояснил Листопадов.

– Да? Ну, если это все объясняет, тогда ладно, продолжайте. Хотя лучше бы вы признались, что работали на «два фронта», будучи в любовных отношениях с этими двумя женщинами, близкими подругами.

Психоаналитик опустил голову.

– Да, вы правы, у нас с Елизаветой были близкие отношения. Но это началось совсем недавно, после того как она порвала со своим прежним мужчиной. Он, кстати, позвонил ей в тот вечер, едва мы вошли в квартиру.

– И этим мужчиной был Валентин Ласточкин, – утвердительно сказала я.

– Да, он объявил, что скоро приедет к Лизе. Для серьезного разговора, как он сказал. Лиза убеждала его не делать этого. Она говорила, что этот разговор все равно ничего не изменит, что расстались они окончательно. Но Ласточкин настаивал на своем, и он первый закончил разговор, сказав напоследок, что он уже почти в пути. Тогда Лиза стала просить меня, чтобы я ушел, она не хотела, чтобы мы встретились и я был свидетелем их разговора.

– Но ведь позже вы все равно возвратились к Городенчиковой, – заметила я.

– Да, – ответил психоаналитик.

– Что же явилось причиной такого решения? Хотели узнать, чем закончилось выяснение отношений у Городенчиковой и Ласточкина?

Листопадов отрицательно покачал головой.

– Причиной моего возвращения в дом Лизы явилось совсем другое. Когда я уже вошел к себе, мне позвонила Катя. Она сказала, что бросает меня, потому что ей стало известно, что мы встречаемся с Лизой. И что ни о какой свадьбе не может быть и речи. Вот тогда я решил снова поехать к Лизе. Я хотел поговорить с ней и попросить, чтобы она убедила Катю в том, что между нами ничего нет. Я очень надеялся на это.

– Но как же так получилось? Пришли поговорить, а в результате убили Елизавету Городенчикову. За что?

– Это чистая случайность, пожалуйста, поверьте мне! Я и сам не знаю, как это произошло, правда. В Лизу как будто бес вселился, я ее просто не узнавал. Впрочем, она и раньше была неуравновешенная. А тут… Мне даже показалось, что она делает все нарочно, назло моим просьбам.

– Что же именно делала Елизавета Максимовна? – спросила я.

– Лиза бросилась к телефону и сказала, что сейчас она будет звонить Кате. Как я мог допустить это? Я хотел помешать ей… Не мог же я разрешить ей звонить моей невесте!

– Которая вас бросила, вы сами об этом только что сказали.

– Да, но я надеялся, что это просто недоразумение, что Катя сказала так сгоряча. Я просто не знал, что делать.