Последняя ночь Клеопатры - Марина Серова

– А на основании чего вы меня подозреваете? – спросил юрисконсульт.

– На основании данных экспертизы, – пояснил Куранов, – под ногтями у Городенчиковой были обнаружены частицы крови, которая совпала с вашей.

Ласточкин, ни слова не говоря, шагнул назад, потом бросился к окну и, распахнув его, прыгнул вниз. Мы услышали, как он приземлился. «Он что, каскадер, что ли, по совместительству? – подумала я. – Надо же, не побоялся поломаться, прыгнул».

– Вот черт! Сергей, за ним! – крикнул Куранов и выскочил на лестницу.

Пробегая мимо Трофима, я успела крикнуть ему:

– Подозреваемый прыгнул в окно!

– Он сейчас попытается скрыться дворами, – на бегу высказал предположение Трофим.

– Тогда я побегу через двор, а ты контро-лируй улицу, – сказала я.

Я увидела Ласточкина, который действительно бежал по направлению к проходному двору. На какой-то миг мне показалось, что вот сейчас он благополучно скроется из глаз, и тогда ищи ветра в поле. Но вот Ласточкин замедлил темп, а затем и совсем остановился и схватился за правую ногу. Видимо, он все-таки повредил ее, когда прыгал из окна, только сгоряча сразу не заметил этого. Я подошла к юрисконсульту, в это время к нам подошли и Трофим с Сергеем и Курановым.

– Ты в цирке, что ли, работаешь? – поинтересовался Вячеслав.

– Скорее уж в кино, каскадером, – заметила я.

– Ладно, вставай, нечего тут рассиживаться, – сказал Куранов юрисконсульту.

Ласточкин, сильно хромая, медленно пошел вперед между Трофимом и Сергеем.

– Похоже, что у него как минимум растяжение, – сказала я, направляясь к полицейской машине вместе с Курановым.

– Сейчас приедем в отделение, и я вызову «Скорую», – сказал Вячеслав, – Тань, ты когда хочешь его допросить?

– Как только ему окажут медицинскую помощь, – ответила я.

В отделении Вячеслав вызвал «Скорую», а я решила позвонить Кирьянову.

– Володь, мы только что взяли Ласточкина, – сообщила я Кирьянову.

– Ну! Поздравляю! – обрадовался Владимир. – Ну как? Он уже признался в том, что убил Елизавету Городенчикову?

– В данный момент им занимаются медики, он, видишь ли, решил удрать от нас через окно на втором этаже.

– А как все у вас там прошло? – спросил Владимир.

– Да все, как всегда, Володь, погоня, погоня, погоня… Привычное дело.

– Ладно, позвони потом, – попросил Владимир.

– Обязательно.

В это время в кабинет вошел Куранов.

– Ну, что, Тань? Сейчас сюда приведут нашего каскадера, врачи чего-то там уже сделали с его ногой. А вот и он, – указал Вячеслав на показавшегося в дверном проеме юрисконсульта. Конвоир ввел хромающего Ласточкина в кабинет, а сам вышел за дверь.

– Ласточкин, присаживайтесь, – сказал Вячеслав и отодвинул стул на середину кабинета.

– Ну так начнем, пожалуй, – сказал Куранов. – Так вы признаетесь в убийстве Елизаветы Городенчиковой?

– С какой стати мне признаваться в том, чего я не делал?

– Если бы не убивал, то не стал бы в окно сигать.

– Я не понял сразу, в чем вы меня обвиняете.

– Надо же, какой непонятливый, – с усмешкой сказал Куранов и посмотрел на меня.

– Может быть, вы, Ласточкин, все-таки расскажете, как все произошло? – спросила я.

– Произошло что? – спросил Ласточкин.

– Не прикидывайтесь, гражданин Ласточкин, – строго сказал Вячеслав.

– Так я уже гражданин? – юрисконсульт позволил себе даже усмехнуться. – А как же презумпция невиновности?

– Слушай, ты! – прикрикнул на него Вячеслав. – Лучше сразу все расскажи, сам. Чистосердечное признание в убийстве Елизаветы Городенчиковой будет учтено судом при вынесении приговора. Поэтому рассказывай все подробно, ничего не пропуская, все по порядку.

– Рассказывать мне вам нечего, – сказал Ласточкин.

– Давайте, тогда я расскажу, как все происходило, – предложила я и начала: – Шестого сентября, вы, Валентин Николаевич, поднялись в квартиру Елизаветы Максимовны Городенчиковой примерно около двенадцати часов ночи. Вы с ней поссорились, и в результате этой ссоры Городенчикова была убита. Ведь так все было?

– Нет, совсем не так, – возразил Ласточкин. – Я действительно в тот вечер зашел к Лизе. Но чтобы убивать ее? Я любил эту женщину, как я мог ее убить?

– Вы сказали, что любили Елизавету Максимовну. Это означает, что шестого сентября, когда поздно вечером, можно сказать, уже ночью, вы были у нее дома, вы уже не любили ее?

– Да какая вам разница, в конце концов? Любил, не любил.

– Хорошо, оставим эти детали. Скажите тогда вот что: каким образом вы попали в квартиру Городенчиковой? Она что, сама вас пригласила? – спросила я.

– Она меня не приглашала, я сам позвонил ей и попросил разрешения прийти. Точнее сказать, не попросил, а сказал, что я скоро приду к ней.

– Вот как? Значит, поставили Елизавету Максимовну перед фактом, – констатировала я. – А зачем, можно узнать, вы собрались нанести визит женщине, с которой у вас произошел разрыв, и уже довольно давно? По какой причине вы решили сделать это?

Ласточкин минуту помедлил, а потом сказал:

– Я рассчитывал, что наши отношения возобновятся, ведь у меня чувства к ней еще не прошли. К тому же мне незадолго до этого позвонила ее подруга. Она сказала, что к Лизе домой скоро должен прийти мужчина. Я понял, что если я хочу вернуть наши отношения, то мне надо действовать немедля. И тогда я…

– Подождите, – остановила я юрисконсульта. – Скажите, кто эта подруга?

– Да так, одна наша знакомая, и моя, и Лизина, – уточнил Ласточкин. – С Лизой они близкие подруги, – добавил он.

– Вы имеете в виду Екатерину Расторгуеву? – спросила я.

– Вы ее знаете? – удивился Ласточкин.

– Мы многое уже знаем, поэтому имейте это в виду, когда вам вздумается увести следствие в сторону. Итак, вам позвонила Екатерина Расторгуева. Что она вам сказала? – задала я вопрос.

– Она сказала, что к Лизе должен прийти мужчина, что это она его пригласила к себе, – ответил юрисконсульт.

– И это все, что она вам сообщила? – спросила я.

– Да, только эту информацию. Но я же не дурак, понял, что последует дальше, потому что так поздно приглашать к себе домой мужчину…

– Ясно. Дальше вы поднялись в квартиру Елизаветы Городенчиковой, вашей бывшей возлюбленной, на вас накатил приступ ревности, и вы ее убили!

– Да нет же! Не убивал я ее! Ну сколько можно говорить вам!

– Успокойтесь, мы все слышали, и не раз, как вы заявляли, что вы не убивали Городенчикову. Тогда расскажите, что произошло на самом деле.