Суперклей для разбитого сердца - Елена Логунова

Я поняла, что мои рассуждения зашли в тупик, и беспомощно посмотрела на Дениса.

– А ну, дай я! – сказал настоящий мужчина, потянув к себе мобильник. – «Зяма выбрал Бурку, Зеленью кормит ее он один…» А почему бурку и зелень твой художник написал с большой буквы? От переизбытка уважения к цветам естественной природной гаммы?

– Разве зелень тоже с большой буквы? – я бесцеремонно выдернула из руки Дениса Зямин телефон и сверила свою запись на бумажке с оригиналом письма на дисплее.

Так и есть, я сделала грубую ошибку, списывая текст!

– Дипломированный преподаватель русского языка! – ехидно-преехидно прошептал Денис на ухо Барклаю.

Конечно, я его тоже услышала, но вновь проявила великодушие и не стала обижаться.

– Бурка и Зелень, Бурка и Зелень! – забубнила я. – Имена собственные, возможно, географические названия… Денис, у тебя есть какие-нибудь ассоциации?

Я с надеждой посмотрела на друга. Денис широко улыбнулся:

– Есть! Буркина-Фасо!

– Это еще что такое?

– Слушай, ты вообще в школе училась или только глазки пацанам строила? Буркина-Фасо – это какая-то экзотическая страна, кажется, в Африке.

– Ну, и при чем здесь африканская страна? – рассердилась я.

– Ты же хотела проассоциировать Бурку и Зелень с географией! Вот, пожалуйста: Бурка – Буркина, Зелень – Фасо, как фасоль! По-моему, очень точная ассоциация! – Денис тоже раскипятился и начал орать.

– Гау, гау! – примирительным тоном сказал Барклай, с беспокойством следящий за нами.

– Думаешь, Зяма спрятался в Африке? – опешила я.

– И одиноко катается по стране Буркина-Фасо на верблюдах! – оживился Денис. – Они как раз бурые!

– Верблюды зелень не жрут, они сухие колючки любят, – пробормотала я. – Нет, тут что-то другое. Бурка и Зелень…

Дзинь! Дзинь! – мелодично зазвенел домашний телефон.

– Я сейчас! – Хозяин дома поднялся из-за стола и пошел к аппарату в прихожей.

Барклай остался со мной. Пес положил ушастую голову мне на колени и глубоко вздохнул. Я тоже вздохнула, рассматривая коричневое пятно на спине собаки. Формой пятно напоминало континент Африка, в буром медвежьем углу которого притаилась загадочная страна Буркина-Фасо.

– Дорогая, это папа! – отклеив от уха трубку, крикнул из прихожей Денис. – Он спрашивает, не хотим ли мы в выходные поехать на дачу? Если хотим, он замаринует мясо с овощами для шашлыка по-горски.

– Скажи, что мы хотим на дачу и шашлык тоже хотим! – приободрившись, крикнула я в ответ.

Денис быстро закончил разговор, повесил трубку и вернулся в кухню.

– А где у вас дача? – поинтересовался он, зажигая конфорку под остывшим чайником.

– В дачном поселке Бурково, – машинально ответила я. – На краю деревни, у самого леса: улица Зеленая, дом один.

– Поселок Бурково, улица Зеленая, один? – каким-то странным голосом повторил Денис.

Я подняла голову и посмотрела на него неверящим взором впередсмотрящего, завидевшего на горизонте туманную землю. Догорающая спичка опалила пальцы Дениса, он чертыхнулся, и мы наконец расцепили взгляды.

– Бурково, Зеленая, один! – повторила я. – Элементарно, Ватсон! Зяма прячется на даче!

– Сама ты Ватсон! – сказал Денис, запалив конфорку второй спичкой. – На Шерлока не тянешь, очень уж плохо соображаешь!

– Нет, я хорошо соображаю, – возразила я. – Просто немного медленно. Это потому, что я не простой Шерлок, а – какой?

– Шерлок в юбке? – предположил Денис.

– Знаешь, милый, это твое замечание отчетливо пахнет сексизмом! – возмутилась я так яростно, что агрессивная феминистка Рита Цукерман была бы мной очень довольна. – При чем тут юбка? Да я в последнее время из джинсов не вылезаю!

– Так ты вылезай! – тут же предложил милый, заблестев глазами. – Чай мы и утром попьем, а сейчас, ночью, займемся чем-нибудь поинтереснее!

– Вот именно! – немного невпопад сказала я. – Ночь уже! И я не простой Шерлок, а очень усталый! Я спать хочу!

– Значит, будем спать, – кротко согласился Денис, подхватывая усталого Шерлока на руки и транспортируя в спальню.

– Гау! – грустно взлаял нам вслед Барклай.

Помятуя о вчерашнем выдворении его из хозяйской спальни, умное животное осталось на ковре в гостиной.

– И тебе спокойной ночи! – вежливо успела ответить я бассету, прежде чем его предприимчивый хозяин закрыл мне рот поцелуем.

Справедливости ради я должна отметить, что спокойной эта ночь вовсе не была.