Пока смерть не разлучит нас - Галина Владимировна Романова

Едва они вошли в дом Сизых, то сразу почувствовали ЭТО. И Грибов готов был вогнать все сказанное Ленкой минут десять назад обратно ей в глотку.

Грубо? Да, очень! Зато правдиво. Накаркала ведь?! Накаркала, стерва! Шутила все, скорчившись на крылечке пожилого холостяка, пока Грибов подбирал отмычку и ковырялся в замке.

– Смотри, смотри, Толя, следы какие! – восклицала она без конца свистящим шепотом, передвигаясь на корточках с одного угла крыльца на другой. – Здесь вот натоптано и здесь. Это не его следы, Толя!

– Чьи, не его? – отозвался он нехотя.

Замок оказался не таким уж простеньким. Он уже третьей отмычкой в железном нутре ковыряет, и никаких обнадеживающих щелчков. Самодельный, что ли?

– Замок наверняка самодельный. Потому ты с ним так долго и возишься, – вставила догадливая Елена. – Нет, не нравятся мне эти следы, Грибов. Хоть убей, не нравятся.

– Чем не нравятся-то? – разозлился он, снова меняя отмычку, предыдущая погнулась, но не открыла замок.

– Так натоптано, жуть просто! Хорошо, что снежок почти всю ночь минувшую сыпал.

– И что? Что с того?!

Он раздражался, что у него ничего не получалось, что они долго уже на чужом крыльце занимаются противоправными действиями, Ленка могла бы и помолчать. А она квакает и квакает под руку. Нет, надо было все-таки сдать ее мужу. И когда тот позвонил – а он звонил, конечно же, – наплести что-нибудь с три короба и прикинуться непонимающим насчет ночного задания. Давно бы уже и замок открылся, и дом был бы осмотрен, и…

И Виктория не скучала бы по соседству в одиночестве.

Почему-то ему нравилось думать, что она его ждет и волнуется, что его так долго нет. Может, даже приготовила что-то специально к его приходу, а теперь забралась с ногами на диван с книжкой и, прыгая через строчку по тексту, прислушивается к шагам на улице. Он бы и пришел, кабы не Ленка! Она разве отстанет.

– Слышь, Грибов, у меня такое ощущение, что здесь следы трех человек, – не хотела она униматься.

– И что с того? – прорычал он, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

Какая-то пружинка только что оказалась подцепленной и чуть стронулась с места, заскрежетав, но тут же соскочила после бестолкового заявления Елены Ивановны. Рука чуть сместилась, и пружинка соскользнула с металлической наживки отмычки.

– А то! Ты что, не понимаешь? – заголосила, заголосила Лена, правда, шепотом, но ему казалось, что громко и противно. – Я нашла следы хозяина, их нетрудно прочесть, ходил он все время в одной и той же обуви с характерным рисунком.

– С каким это с характерным?

– Полустершийся такой. И там вот, и здесь, и под окнами такой след. Причем есть и замерзший, и свежий, и почти исчезнувший. Какой человек так часто мог тут топтать? Конечно, хозяин.

– И дальше что?! – Пружина опять соскользнула, и Грибов выругался, привалившись плечом к двери. Требовался отдых. – Что тебе не нравится?

– А то, что есть более свежие следы, прямо очень свежие. Две пары обуви. Две!

И она показала ему два растопыренных пальца, будто он совсем дурак был и на слух не воспринимал.

– Ну! – подгонял ее Грибов, которому снова надо было приступать к своему занятию, но пока Ленка говорила, он ничего делать не мог.

– Кто мог топтаться на его пороге?

– Кто угодно, например, я. Я ведь был у него, – напомнил Грибов, глядя на то место, где только что ползала с фонариком Елена. – Он меня к окну заставил подойти, светил на меня, только после этого открыл.

– Твой след не такой, я сличила, – возразила Елена и снова потыкала варежкой в снег. – Здесь двое крупных мужчин было, следы огромные, моих две ноги встанут точно.