Записки безумной оптимистки - Дарья Донцова

Фотографию сделали, она украсила собой обложку одного модного российского журнала. Я на ней выгляжу выше всяких похвал, просто залюбовалась собой, наткнувшись на издание в ларьке. Писательница Дарья Донцова, одетая в ярко-зеленое платье, стоит у стены. На ее шее блестят жемчуга, на плечах топорщится мех. Снимок напоминает портреты художника Шилова. Ну просто великая императрица, а не обычная женщина. Взор мой устремлен вдаль, на дне глаз плещутся какие-то необычайные мысли… Понятно, что эта дама скорей всего размышляет над судьбами человечества…Сразу и не скажешь, что платье — всего лишь занавеска, «жемчуга» — елочное украшение, эксклюзивный мех… Ладно, об этом не будем. Что же касается вдохновенного выражения глаз, то я очень хорошо помню, о чем размышляла во время съемки. Гадкая Мульяна, воспользовавшись тем, что люди не обращают на собак никакого внимания, сперла со стола кусок селедки и шмыгнула с ним в коридор. Я не имела никакой возможности побежать за ней с тряпкой, и оставалось лишь мрачно гадать, на чьей подушке она сейчас собралась расположиться, дабы со всеми удобствами схарчить добычу.

Избавившись от фотографа, я с облегчением вздохнула, но, как выяснилось, совершенно зря, потому что на следующий день явился другой паренек и предложил:

— Давайте сделаем стебную фотку!

— Хорошо, — осторожно кивнула я, — можно попробовать.

— Отлично, — засуетился юноша и распахнул окно, — значит, так, садитесь на подоконник, ноги наружу.

Я попятилась. Квартира наша находится на пятом этаже, потолки здесь больше трех метров… А я с детства боюсь высоты. Но юноша, фонтанируя энтузиазмом, совершенно не замечал ужаса в глазах объекта съемки.

— Значит, — радостно тарахтел он, — ножки свесите наружу. Одной рукой прижмете к себе внука, Никиту, другой — мопсиху, вон ту, толстенькую…

Я затрясла головой. Муля весит пятнадцать килограммов, а Никита у нас тоже весьма упитанный мальчик. Сидеть над бездной, держа в руках два дорогих моему сердцу существа, мне совершенно не хотелось. Но окончательно добила меня последняя фраза сумасшедшего юноши.

— На ступнях у вас должны быть туфельки на высоком каблуке, одну повесите на пальцы ноги и покачивайте ею, покачивайте…

По счастью, в этот момент в доме оказалась Маша, которая, мгновенно просекла ситуацию. Скривившись, дочь заявила:

— Ну это вторично!

— Ты полагаешь? — озабоченно спросил паренек, больше всего желавший выпендриться.

— Точно, — кивнула Машка, — уже есть фото Мадонны. Она сидит в окне своего дома, обнимая детей.

— Вспомнил! — мгновенно воскликнул фотограф. — Эх, как жаль!

— Есть лучшая идея, — продолжала Машка, — у меня в комнате стоит плюшевая овца, пусть мама на нее верхом сядет, классно выйдет!

После того как счастливый юноша, исщелкав две пленки, ушел, я вздохнула:

— Придет же в голову такое! Сидя на подоконнике! Все-таки Мадонна отчаянная женщина! И как она только согласилась на подобное!

Маня хихикнула:

— Да уж небось Мадонна не дура! Это я придумала про фото, чтобы он отказался от дурацкой затеи!

Я посмотрела на Машуню с огромным уважением. Ей-богу, она намного умнее матери.

Впрочем, журналисты к нам теперь приходят почти каждый день, и со многими мы стали друзьями. Ира Еремина из газеты «Жизнь», Влад Васихин из «Огонька». Надя Купская из «Мегаполиса», Володя Харченко из «Экспресс-газеты», Татьяна Нестерова из «Космополитен», Аня Новикова из «Аргументов и фактов», Светлана Сафонова, Оля Костюкова, Лариса Левитас, Ирина Подлесова, Ярослав Щедров, очаровательный юноша по имени Костя из «МК», фотокорреспонденты Александр Корнющенков, Дима Власенков, Лев Шерстянников… И еще много других, высокопрофессиональных людей, работать с которыми настоящее удовольствие.

Случались и неприятные открытия. Одна дама, явившаяся за интервью, принялась настойчиво расспрашивать меня о строительстве дома. Где он расположен, сколько комнат, какая отделка. Я обозлилась и достаточно сурово ответила:

— Простите, мне не хочется говорить на эту тему. Дома пока нет, когда выстроим, тогда и побеседуем.

Журналистка улыбнулась, демонстративно выключила диктофон и смущенно сказала:

— Ох, простите, это не для печати. Мы сейчас с мужем сами влезли в строительство!

Почувствовав родственную душу, я моментально приволокла из кабинета супруга поэтажные планы и принялась с жаром описывать идеи, пришедшие нам в голову. Диктофон стоял выключенным, корреспондентка, очаровательно улыбаясь, выспрашивала самые мелкие детали, типа:

— А на лестнице плитка какого цвета?

Представьте теперь мое изумление, когда через пару месяцев я увидела журнал, на обложке которого красовался анонс «У нас эксклюзивное интервью Донцовой. Ложкино, каким оно станет».

На развороте было помещено мое интервью, в деталях рассказывавшее о строящемся доме. Материал украшало фото особняка, не имевшего ничего общего с тем зданием, которое только начала возводить компания «Инком». У милой, обаятельной журналистки в сумочке был спрятан еще один, великолепно работающий диктофон.

Несколько дней я ходила под впечатлением случившегося, потом поняла: сама виновата, нечего распускать язык, он мой главный враг.

Но, если работу газеты я знала досконально, то предложение Лены Кадушевой поработать на радиостанции «Маяк» застало меня врасплох.

Передача, в которой мне предстояло стать ведущей, именуется «Звездная гостиная». Просто ужасное, на мой взгляд, название, но придумала его не я. Продолжается действо ровно час, выходит в эфир каждую среду, ровно в двадцать один ноль-ноль. Сценарий «шоу» не меняется. Первые полчаса беседа с каким-нибудь писателем, издателем или книготорговцем, потом небольшой выпуск новостей, и я снова в эфире. Следующие тридцать минут отданы викторине. Ведущая задает вопросы, а слушатели кидаются к телефонам и начинают дозваниваться до студии, всем хочется получить за правильный ответ книгу. Кстати, там разыгрываются порой уникальные издания. Литературу предоставляют различные издательства, и естественно, все они хотят показать свои лучшие работы. Никаких томиков карманного формата, только твердый переплет и прекрасная полиграфия.

Я заколебалась: смогу ли? Все-таки целый час прямого эфира, живое общение с собратьями по перу и слушателями.

— У тебя получится, — уверяла Лена, — только попробуй, я буду рядом, в случае чего помогу. Ты же не одна в студии, есть режиссер, не бойся!

Я человек легко увлекающийся, любящий пробовать все новое, поэтому согласилась.

— Все будет отлично, — щебетала Лена, — на первый эфир к тебе придет «N», он просто златоуст. Ты только задай вопрос, а дальше лишь следи за временем, «N» будет говорить безостановочно. Ей-богу, работы никакой! Ну станешь изредка восклицать: «Да?», «Ну?», «Неужели?» — и весь эфир.