Бизнес-план трех богатырей - Дарья Донцова

– Почему? – не поняла Нина.

Няня подобрела.

– Зависть, детка. И обида. Вот что будет испытывать большинство людей, общаясь с тобой. Одни станут говорить пакости, чтобы принизить тебя и таким образом себя возвысить, другие станут твои деньги подсчитывать, третьи…

Алисия махнула рукой.

– Ты сильная, умная, целеустремленная, залезешь на вершину славы, да только, когда на нее вскарабкаешься, станет ясно: одна там стоишь. Не злись на отца с матерью, они неудачники, а ты вылезла из подвала к солнцу. Твой долг родителям помогать. Не верь похвалам. Не задирай нос перед теми, кому Господь таланта не дал. И не думай, что Наум тебя просто так любит, нет. Его хорошее отношение к тебе основано на твоем умении картины рисовать. Родись ты актрисой, Эдуард бы с тебя пылинки сдувал. И последнее: если человек гений, он прост с людьми в общении, поклонения и сверхуважения к себе не ждет. Этого от окружающих требует только быдло. Знаешь это слово? Оно не ругательство, не мат, быдло означает: рабочая скотина. Экая ты сегодня, похвал понаслушавшись, гордая стала, не позволяй себе из ангела небесного в быдло превратиться.

Речь Алисии произвела сильное впечатление на девочку, она долго думала над словами няни и поняла: Ира, старшая сестра, ее терпеть не может. И Римма, дочь Наума, тоже плохо относится к ней. Ирина не упускала возможности применить физическое насилие. Пока Ниночка была совсем маленькой, сестра ее постоянно била, щипала, а после того, как художница начала продавать свои картины, стала упрекать:

– Загребаешь нереальные суммы, а я хожу в рваных сапогах.

Нина стала покупать Ирине вещи, давать ей деньги, но сестра ее не благодарила. Получив очередную сумму, она кривилась.

– Приятно держать в руках нищенскую подачку. Сделай одолжение, потрать одну сотую часть своих доходов на родную сестру, купи мне квартиру.

– Не могу этого сделать, – честно отвечала Нина, – моими гонорарами пока распоряжается отец, так будет до восемнадцати лет. Мне он выделяет небольшую часть. Я ее почти всю тебе отдаю.

– Не ври, – злилась Ира, – все равно не поверю.

Каждый день, когда Нина возвращалась из мастерской домой, сестра, с которой они жили в одной комнате, шипела:

– Приперлась? Опять твой храп ночью слушать! Фу!

Если Нина покупала себе новую сумочку или платье, сестра гневалась:

– А-а-а! На мою квартиру денег нет?! А себе вон чего купила!

И через несколько дней обновка мистическим образом оказывалась испорчена, на ней появлялись дыры, пятна…

Эдуард предпочитал не общаться с дочерью, правда, ничего дурного ей не делал. Альбина же постоянно ругала младшую девочку:

– Не лодырничай! Работай усердно, нам надо дачу купить, машину. Почему из мастерской в три часа дня ушла? Бездельничаешь? А нам из-за тебя голодать?

Нина старалась как можно меньше времени проводить с родственниками, ее тянуло к Ровиным. Но и там дела обстояли непросто.

Римма вела себя так же, как Ирина. Дочь Наума Модестовича, как, впрочем, и Ира, была старше Нины. Ну разве пристало шестнадцатилетней девушке толкать в ванной второклашку, а когда та больно ударялась лбом о рукомойник, шипеть:

– Крадешь мои идеи?

Ниночка, держась ладошкой за ушибленное место, удивлялась:

– Что я украла?

Римма опять пинала ее и объявляла:

– Я говорила папе в четверг за ужином про сюжет картины. Розовые шарики, перетекающие в зеленые фигуры, из которых строятся дома. А ты это нарисовала и за свою идею выдала!

Нина пыталась оправдаться.

– На моем полотне из головы обезьяны вылетают круги, а из макушки человека квадраты, они смешиваются в воздухе, и получается чудесный пейзаж. Смысл картины: люди и животные должны жить в мире. Это не то, о чем ты говоришь, сходство лишь в геометрических фигурах. И если ты сообщила папе о своем замысле в четверг, то я никак не могла слизать твою идею. Меня в тот день в гостях у вас не было, и моя картина была написана три месяца назад.

– Врешь! Пользуешься моей гениальной фантазией, – говорила Римма, опять ударяла Ниночку и угрожала:

– Если папе на меня пожалуешься, убью тебя.

Лет до четырнадцати Нина всерьез боялась, что Римма лишит ее жизни, но потом в ответ на очередной пинок она схватила свою обидчицу за горло и внятно произнесла:

– Еще раз меня тронешь, пойду к Науму Модестовичу, и он тебя вон выгонит. Да, твой отец любит меня больше, чем тебя, потому что я гениальна, а ты плевок на дороге.

Римма, не ожидавшая от всегда тихой Нины агрессии, живо дала задний ход:

– Да ладно тебе, уж и пошутить нельзя.

Больше Римма Муркину не обижала, но Нина знала: та ненавидит ее всем сердцем.

Руфина Григорьевна была мила с Ниной, она ни разу не сделала дочери поломойки замечания, хвалила ее картины. Однако Ниночка с самого юного возраста кожей ощущала, что жена Наума Модестовича ее терпеть не может.