Чище воды, острее ножа - Марина Серова

— А пожалуй… — задумчиво произнес Данилов.

— Да, кстати, ты не в курсе, где сейчас старший Кочнев?

— На работе, — ответил Данилов. — Я, как только получил показания Белкина, сразу это выяснил. А Жанна дома.

— Ну вот, все как нельзя лучше устраивается, — радостно сказала я. — Грех не воспользоваться.

— Пожалуй, — согласился со мной Данилов. — Кстати, Таня, мне одна вещь непонятна в твоих объяснениях. Почему Лисовского не убили, когда он первый раз денег потребовал, как ты думаешь?

— Я не уверена, но, по-моему, первый раз Жанна где-то нашла требуемую сумму и ему заплатила. Ну, и надеялась, видимо, что этим дело кончится. А он пожадничал, решил второй раз с нее деньги содрать. И тут то ли она сама все отцу рассказала, то ли просто денег не нашла, и Лисовский сам на него вышел. Точно не знаю, да и не очень-то это важно. Главное, что второй раз он, судя по всему, угрожал уже не Жанне, а ее отцу. Ну и нарвался.

— Да, зря он за легкими деньгами погнался. Шантаж — дело опасное, — задумчиво, словно самому себе, сказал Данилов.

— Ага, — кивнула я. — Ну ладно, я сейчас, наверное, поеду к Жанне. Часа через два жди меня с ее чистосердечным признанием.

— Слушай, они же уже знают, что лицо ты неофициальное и в прокуратуре не работаешь, — сказал Данилов. — Как же ты с ней разговаривать будешь?

— А так и буду, как неофициальное лицо. Неофициально и посоветую ей добровольно явиться в нашу доблестную милицию и подписать явку с повинной. И так же неофициально объясню, чем чреват отказ. Она поймет, я уверена. Я с ней уже два раза разговаривала, успела о ней определенное мнение составить. Она не дура, сообразит, что выйти совсем сухой из воды ей не удастся и что теперь нужно постараться свести потери к минимуму, а сделать это можно только добросовестным сотрудничеством со следствием.

— Ну, тебе виднее, — не стал спорить Данилов. — До сих пор ты не ошибалась, так что, надеюсь, и сейчас все сделаешь как надо. Значит, я тебя жду здесь часа через полтора-два вместе с Жанной?

— Ага, — кивнула я. — Жди. Ты, кстати, никуда уходить не собираешься? А то глупо будет, если я приду, а тебя на месте не будет.

— Нет, первую половину дня я сижу здесь и пишу бумажки, — сказал Венька. — Так что на этот счет не беспокойся.

— Ну, тогда пока, — сказала я и, помахав Веньке ручкой, пошла вниз по лестнице.

* * *

К дому Кочневых я подъехала ровно в одиннадцать часов. Нажимая кнопку звонка на воротах, я усмехнулась. За последние сутки я прихожу сюда в третий и, надеюсь, в последний раз.

Голос, отозвавшийся на мой звонок в домофон, принадлежал какому-то другому охраннику. Вчерашний, надо полагать, сменился и вкушает заслуженный отдых. Однако манеры у сегодняшнего стража ворот были точь-в-точь такие же, как и у предыдущего.

— Какая еще Иванова? Зачем вам Жанна Святославовна?

— Просто передай ей, что Татьяна Иванова хочет с ней поговорить, — терпеливо сказала я. — Или такой подвиг тебе не по силам?

Ответом мне было молчание, которое продолжалось почти минуту. Потом динамик снова ожил, но на сей раз уже голосом Жанны:

— Чего вам от меня нужно?! Оставьте меня в покое! — В голосе девушки отчетливо слышались истерические нотки.

— Жанна, успокойся и впусти меня в дом, — сказала я. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Не о чем мне с вами разговаривать! Папа сказал, что вы в прокуратуре не работаете!

— Ошибаешься, — спокойно ответила я, — разговаривать нам есть о чем, и ты в нашем разговоре заинтересована больше, чем я. Ты серьезно влипла, Жанна, имей в виду. И я могу тебе помочь. Правда, не очень сильно, но это лучше, чем ничего, правда?

Я выдержала паузу и спросила:

— Ну так как, ты впустишь меня в дом или мне уехать?

Я была абсолютно уверена, что Жанна поддастся. Очень мало кто способен услышать, что он серьезно влип, и не попытаться выяснить подробности. Жанна к меньшинству явно не относилась.

— Заходите, — наконец сказала она.

Во дворе дома меня встретил незнакомый парень в камуфляже и, настороженно глядя на меня исподлобья, проводил в дом. Сегодня на второй этаж меня не повели, Жанна ждала на первом, в комнате, в которой, должно быть, и дежурил охранник. На экране телевизора, стоящего на столе, был виден кусок дороги и моя «девяточка». Ага, видимо, сюда идет изображение с камеры.

— Разговаривать мы будем здесь, — решительно заявила Жанна, едва увидев меня. — И при нем, — она кивнула на охранника.

— Как скажешь, — покладисто согласилась я, садясь на один из стоящих в комнате стульев. — Но не советую. Лучше, если мы поговорим с глазу на глаз. Повторяю: это в твоих же интересах.

Несколько секунд Жанна колебалась, но, видимо, мой уверенный тон произвел на нее впечатление, и она сказала:

— Миша, выйди, пожалуйста.

Охранник немедленно удалился, и мы остались наедине.

— Так что вам от меня нужно? — снова спросила Жанна, нервно сцепив руки на коленях.

— Я хочу дать тебе один совет. Точно такой же, какой вчера дала твоему отцу. Но прежде чем я тебе его дам, ты кое-что послушаешь и посмотришь. Договорились?

Жанна не ответила, но смотрела на меня настороженно.

Я вынула свой магнитофончик, в который уже была вставлена перемотанная на нужное место кассета, и включила воспроизведение:

«Олег, у нас серьезные проблемы! Сейчас ко мне приходила та баба из прокуратуры…»

Несколько минут Жанна слушала запись своего разговора с Олегом, не говоря ни слова и не шевелясь, словно надеялась, что самых опасных мест там каким-то чудом не окажется. Но когда запись дошла до ее собственных слов: «Да что ты разорался! Убил-то ты!», Жанна вскочила с места и с каким-то невнятным криком попыталась смахнуть магнитофон со стола. Но я была готова к чему-то в таком роде, поэтому успела схватить магнитофон и переложить его к себе на колени.

— Не беснуйся, Жанна, умей проигрывать достойно, — сказала я. — Ведь только хуже себе сделаешь.

Жанна стояла напротив и, судя по всему, с трудом сдерживалась от того, чтобы броситься на меня с кулаками. Но все-таки она была не глупа, и спустя несколько секунд справедливость моих слов дошла до ее затуманенного яростью рассудка. Она снова села и скрестила руки на груди. Я нажала на «стоп», вынула из магнитофона кассету и вставила другую — с записью разговора Жанны с отцом. Слушая эту запись, Жанна уже была относительно спокойна и бросаться на меня не пыталась. Прослушав минут пять их разговора, я снова выключила магнитофон.

— И последнее. Прочитай, пожалуйста, то, что здесь написано. Кстати, можешь не трудиться рвать бумаги на куски или глотать, все равно это копии, — и я протянула Жанне листки протокола допроса Белкина.