Самая последняя правда - Марина Серова

Шмелев отвернулся к стене. Мельников меня не перебивал. Я продолжила:

– Готовиться вы начали давно. Собственно, играть во взаимную неприязнь для вас с Викторией стало уже делом привычным – сначала для того, чтобы никто не заподозрил в вас любовников, а затем – и сообщников. Вы решили убить Ирму и представить все дело так, что она якобы куда-то исчезла. Вам было известно, что об этих драгоценностях в России не знает никто, включая Михаила, брата Ирмы, – она ничего не сказала ему. Но вы не подумали, что Михаилу мог открыть правду их общий отец. Неизвестно, что бы вы сотворили с Михаилом, если бы ваша теща не обратилась ко мне. А план ваш был таким: Виктория приглашает Ирму в кафе, где честно ее ждет, прекрасно зная, что она туда не придет – уже никогда…

У Шмелева задергалась щека.

– Таким образом, госпожа Суханова обеспечивает себе стопроцентное алиби. А у вас – при отсутствии алиби – полностью отсутствует мотив: никто ведь не знает ни о вашей связи с Сухановой, ни о шкатулке, даже ее мать. Заподозрить же, что у вас существует некий замысел, никому не приходит в голову: всем известно, что вы с Викторией терпеть друг друга не можете!.. Идем дальше. Через семь минут после того, как ваша жена покидает свое рабочее место, вы звоните ей – с чужого телефона. Тут, надо заметить, вам повезло: вы случайно нашли телефон Леонида Корецкого и решили воспользоваться его сим-картой. Если бы этого не произошло, вы позвонили бы из автомата. Вы просите Ирму срочно отправиться в какое-то место, никому ничего не сообщив. Может быть, вы врете, что у вас для нее сюрприз или какой-то срочный важный разговор, или же придумываете, что вам грозит опасность – вариантов тут множество, и, какой именно вы избрали для одурачивания вашей супруги, уже неважно. Может быть, вы за ней следили и перехватили Ирму по дороге. Важно другое: Ирма вам поверила, и вы встретились с женой.

Она села в вашу машину, где вы ее и убили, после чего увезли труп в надежное место. Вероятнее всего, куда-то за город. А что? Отличный вариант! Спрятали тело в сугроб – и все дела! Труп обнаружат очень нескоро, а когда тело найдут, его и опознать-то будет невозможно! Потом вы спокойно возвращаетесь домой – думаю, за час вполне можно было управиться. И спокойно делаете вид, что ждете жену: она вот-вот вернется из кафе… Когда вам звонит ваша теща, вы искренне недоумеваете – что же случилось с Ирмой? И даже не спите всю ночь и не идете утром на работу. Все-таки, наверное, убить человека – это стресс, правда?

Я с сочувствием посмотрела на Шмелева.

– Во всяком случае, выглядели вы очень натурально, были совсем разбиты. А уж ваша подружка, Виктория, может заткнуть за пояс любую профессиональную артистку! Звонки насчет Марины Казначеевой, письмо от несуществующего Альберта – думаю, это все ее «перлы». Ну, с Альбертом понятно: вы хотели, чтобы я думала, будто он – любовник Ирмы, с которым она и сбежала. А я-то еще недоумевала, что слишком уж легко и быстро нашла это послание – на самом видном месте, в ящике стола! А вы, при вашей-то легендарной ревности, даже не перерыли ящик! Но Казначееву-то вы зачем приплели?

Виктор мне не ответил, и я предположила следующее:

– Наверное, это вы подстроили, потому что знали: мне несложно будет развенчать миф о Марине. И вы будете выглядеть в моих глазах человеком кристально честным, верным мужем, на которого наговаривают некие таинственные недоброжелатели. Не зря же вы «беседовали по душам» с Мариной – вы знали, что в случае чего она вас защитит, опишет с хорошей стороны, как любящего супруга.

Поначалу вы не очень беспокоились из-за того, что Екатерина Михайловна наняла частного детектива, вы надеялись с помощью всех этих хитросплетений сбить меня с толку и завести следствие в тупик. Надо признать, вам это почти удалось. Всерьез вы обеспокоились только тогда, когда я засобиралась в Германию. Наверное, узнали об этом от Екатерины Михайловны. И тут вы засуетились. Версию с Казначеевой вы подбросили мне тут же, чтобы я переключилась на нее. Но я быстро разобралась с ней. На всякий случай вы решили нанести мне травму – это ведь вы напали на меня в подъезде?

Шмелев вновь проигнорировал мой вопрос, и я уверенно продолжала:

– Да, это были вы! Но и тут у вас промашка вышла: я ведь человек тренированный и опытный, со мной не так-то просто сладить. Удача стремительно ускользала от вас. Вам оставалось надеяться лишь на то, что у меня не хватит мозгов связать все концы вместе. К несчастью для вас, мозгов у меня хватило. Иначе в скором времени Виктория отправилась бы якобы «покорять Москву» – поступать во ВГИК, а вы просто уехали бы из этого города, никому не сказав, куда. Затем вы смогли бы прекрасно воссоединиться со своей любовницей и безбедно жить на деньги от продажи драгоценностей Ирмы. А ее саму все так и считали бы пропавшей без вести. И даже если бы ее труп когда-нибудь нашли и опознали, доказать что-либо по прошествии столь длительного времени было бы уже невозможно. Но сейчас это вполне реально.

Впервые за все время моего монолога Шмелев быстро и заинтересованно посмотрел на меня…

А с доказательствами и впрямь все сложилось удачно. Во-первых, экспертиза установила, что тело Ирмы какое-то время лежало в багажнике машины Виктора – там обнаружили несколько ее волосков. Во-вторых, тщательный опрос соседей все-таки дал результаты: нашлись свидетели, видевшие, как Шмелев возвращался домой второго декабря – не в пять или шесть часов вечера, а уже после семи, и как поставил машину в гараж. От главной же улики – шкатулки с драгоценностями – Шмелев на всякий случай решил откреститься. Он не хранил ее в квартире. Но это помогло следствию кое в чем другом, поначалу казавшимся сложным. Дело было в том, что Виктория Суханова, в отличие от своего любовника, неожиданно оказалась куда более крепким орешком. Если Виктор «раскололся» уже после того, как были готовы результаты экспертизы по его машине и уточнились показания свидетелей-соседей, то Суханова стояла насмерть: ничего не знаю, не ведаю; я – не я и лошадь – не моя!

Но обыск, проведенный у Виктории в гараже, доказал обратное: именно там и обнаружили шкатулку с драгоценностями, подаренную Ирме Линдгардт ее отцом полтора месяца тому назад и ставшую непосредственной причиной ее гибели… Еще одной уликой послужило письмо от несуществующего Альберта: оно было распечатано на принтере фирмы «Кредо», где работала Суханова…

– Ей всегда все доставалось легче, чем мне! – размазывая сопли, кричала Суханова, вынужденная в итоге подписать признательные показания. – У нее и муж заботливый, и работа, и подарки – все на нее с неба упало! А я вынуждена все время добиваться всего сама! Почему такая несправедливость?! Я красивее ее в тысячу раз, и умнее тоже! Я устала обо всем думать сама, устала быть сильной! А Виктор – как раз такой, как мне нужно! Он надежный, заботливый, любящий… Вместе мы могли бы горы свернуть.

– …С Ирмой совершенно невозможно было жить! – твердил Шмелев. – Она сухая, холодная, не женщина, а робот! Даже не шутит никогда, не смеется, говорит все время менторским тоном! Вечно уставшая. А Вика – веселая, живая, ласковая. Я с ней столько положительных эмоций получил за эти полтора года, сколько с Ирмой за всю свою семейную жизнь ни разу не испытал! Кому это понравится, когда твоя женщина, жена, к тебе равнодушна?!