Код знали двое - Марина Серова

– Тань, что ты делаешь сегодня вечером?

Вопрос, который Витя задавал каждый раз, когда нам нужно было расставаться. И, как обычно, я ответила, что не знаю, но, скорее всего, буду работать.

* * *

В «Филателист» сегодня явно не желали пускать никого посторонних. На мой стук в дверь так никто и не отозвался. Судьбу соседнего «Инвест-ди» я уже знала. Вышла из здания, осмотрела парковку. Затем вернулась обратно.

На первом этаже располагался отдел по продаже дисков с играми и фильмами. Молодой парень с ультрамодной прической тут же взял меня в оборот:

– Что желаете? «ГТА» новая вышла. Или фильм? «Забвение бездумных» есть. Может, мелодию…

Его нужно было срочно останавливать.

– Приятель, мне нужна информация.

– Вы из милиции?

– Нет, я частный детектив.

Видя недоверие на его мордахе, я предъявила доказательство.

– Я вижу, тебе отсюда хорошо стоянку видно.

Он кивнул, соглашаясь.

– Темную «восьмерку» когда-нибудь на стоянке видел?

– Видел, – немного подумав, отозвался парень. – Зеленую.

Мое сердце забилось чаще:

– Знаешь ее владельца?

– Мужик со второго этажа, – парень для пущей убедительности мотнул головой в сторону лестницы, что вела на верхний этаж.

Услышав про второй этаж, я сделала стойку:

– Опиши мне его подробно!

После того как молодой человек закончил, все смятение моей страждущей души схлынуло на ноль. Я знала этого человека.

* * *

Теперь осталось сделать совсем малость: понять, зачем ему это было нужно, и увязать все факты в единый тугой узелок. Кое-что уже сходилось как нельзя лучше, кое-что нужно было еще сделать.

Я созвонилась с сыном Владимира Львовича и договорилась о встрече. Заехала к нему буквально на пятнадцать минут. Описала ему интересующего меня человека, затем спросила:

– Похож он на того мужчину, что приобрел у вас альбом с марками?

– Точно, он.

– А скажите, больше никто не просил вас продать ему отцовский альбом? Я знаю еще как минимум одного человека, который собирался это сделать.

– Почему, обращался один. Вчера днем.

– Сможете его описать?

– Конечно.

Судя по тому описанию, что дал мне Игорь Владимирович, этого второго я тоже хорошо знала. Но поговорить с ним уже никоим образом не могла. И мне ничего не осталось, как подробно расспросить об их беседе сына Кушинского.

* * *

Я шла к машине, когда зазвонил телефон.

– Татьяна Александровна?

Я вздрогнула, потому что узнала этот голос. Я уже слышала его вчера перед тем, как броситься в Затон.

– Что вам нужно?

– Это Фролов. Вы хотите узнать, кто убил Кушинского?

– Хочу.

– Тогда приезжайте в дачный поселок «Веселый», первый проезд, четвертая дача с краю. Зеленые ворота, увидите, не ошибетесь. Через сколько вы будете?

– Через час.

Я отключила связь и задумалась. За этот час мне многое нужно было сделать. Перво-наперво я позвонила Седову. Он оказался недоступен. Я отправила ему подробную эсэмэску, затем набрала номер Фролова. Тот оказался занят.

Далее я села на свое место в машине и достала свой штатный «Иж». Внимательно осмотрела его, разобрала, собрала, поставила на предохранитель. Убедившись, что оружие в порядке, заткнула за пояс брюк и прикрыла сверху майкой. Мне предстояло встречаться с убийцей, и, судя по звонку, намерения у него были самые серьезные.

Далее мне ничего не оставалось, как отправиться по указанному адресу.

Почти все части головоломки под названием «Двойное убийство и покушение на частного детектива Татьяну Иванову» встали на свои места. Не было ответа на главный вопрос: «Зачем?» Зачем ему нужно было убивать пенсионера Кушинского? И я надеялась, что скоро это узнаю.

Автослесарь, занимавшийся моей машиной, чувствуется, отлично знал свое дело. Машина хорошо шла, это вполне соответствовало моему настроению. Вот он, финал. Развязка. Впрочем, кто убийца, я уже знала, единственное, я не знала, зачем он убил приятеля по клубу.

У заправки я остановилась, залила бак и заодно узнала, где найти «Веселый». Чутье не подвело: нужно было ехать уже знакомым маршрутом. Само по себе это обстоятельство вызывало нервный смешок. Но я тогда не подумала, что убийца стал бы повторяться. Как говорится – береженого бог бережет. Тем более он находился в положении загнанного зверя. С какой стороны ни глянь – капкан.

Поднявшись до того поворота, с которого сыграла в обрыв, я сбросила скорость до минимума. А затем и вовсе остановила машину. Припарковав ее так, чтобы она не мешала никому проехать, я отправилась вперед по поселку.

Нужный дом узнала издалека: около стояла зеленая «восьмерка». И еще одна машина – «Форд» Фролова Сергея Петровича. На минуту меня пробило сомнение – а вдруг мне звонил действительно он? Но я его тут же его отринула – скорее всего, он тут появился по той же причине, что и я.

Участок был большой и заросший. Чувствовалось, что хозяева вряд ли принадлежат к числу фанатов шести соток. Дом тоже не производил впечатления. Вернее, когда-то это строение вызывало зависть и уважение – лет этак двадцать назад. Но теперь, на фоне мини-замков или макси-коттеджей (не знаю уж как лучше сказать), строение смотрелось весьма и весьма посредственно.

Дверь, как я и ожидала, оказалась открытой.

– Сергей Петрович! – громко позвала я. Мне никто не ответил.

Я прошла вперед и услышала за спиной:

– Проходи вперед и не оборачивайся! Дернешься – пристрелю!

В комнате, кроме меня, оказался и господин Фролов. Выглядел он чуть лучше покойника.

– Владлен, что ты делаешь! Остановись, давай договоримся!

Председатель «Филателиста» перевел ствол с меня на него.

– Эх, Сережа! А еще следователем работал! Ты так ничего не научился понимать в людях – и как тебя столько лет на должности держали! Даже если мы с тобой договоримся, с ней, – короткий кивок в мою сторону, – мне не договориться. Амба.

– Владлен Борисович, мы у вас на крючке. Не могли бы вы мне рассказать, зачем убили Кушинского?

Честное слово, я сама не узнала свой голос: до того он спокойно прозвучал. Честное слово.

– Татьяна Александровна, вам я обязательно расскажу. Поскольку хочу хоть чем-то загладить настоящую и предстоящую вину перед вами. Вы виноваты лишь в том, что чересчур хорошо выполняли свою работу. И то, что попали на крючок этому мерзавцу Брюнету. Так вот что касается Кушинского: убил я его по двум причинам. Я его смертельно ненавидел за то, что он сумел изгадить мою светлую идею с клубом. Этого ему было мало, он при каждом случае мне этим тыкал. «Вот, мол, Владлен, кусок пластика, а стоит дороже, чем весь клуб со всеми вами в придачу!» А вот потом мне смешно было наблюдать, как они все из кожи вон лезли. Что, Сережа, сожрать были готовы друг друга?! Вторая причина вытекала из первой – нужно было спасать клуб. Вот и пришлось…