Выше только звезды. Как в индийском кино - Марина Серова

– Как знать, – пожала плечами я. – Может быть, найдется второй такой гениальный ученый, как Вадим, и продолжит его дело. Тем более что для работы все уже оборудовано.

– Дура ты! – он пьяно расхохотался – видимо, его уже здорово развезло. – А еще сыщик! – тут он, нахмурившись, замолчал, а потом для справедливости добавил: – Ха! Нашла гениального ученого!

– Не поняла! Но ведь господин Куратор говорил… – растерялась я.

– А ты и уши развесила! – криво усмехнулся он. – Вадька был гений! Это правда! Только в другом!

– В чем? – совсем уже ничего не понимала я.

– На биржах он играл! – наклонившись ко мне, выразительно произнес Шмаков. – Он игру эту не то что понимал! Он ее кожей чувствовал! Он там свои правила устанавливал, по которым другие играли! Для того-то ему сведения самые секретные и привозили!

– Но ведь для этого сумасшедшие деньги нужны! – воскликнула я.

– А они у него были, правда не свои, – объяснил Иван Степанович. – Ты что же думаешь, что эти военные и прочие начальнички, что раньше в стране заправляли, на Луну улетели? Нет, они все здесь остались! – он постучал кулаком по столу. – Советниками, консультантами и помощниками при нынешних властях предержащих устроились! Кабинеты поменяли, а влияние как было, так и осталось! Они на развале Союза хапнуть успели, кто миллион долларов, кто два, кто и три или даже больше. Они эти денежки, как хомяк за щеку, в Швейцарию спрятали и думали, что правнукам хватит. А жизнь-то изменилась! – развел руками он. – И запросы у внуков тоже! Им машины по полмиллиона подавай! Долларов! А зарабатывать они не умеют! Что старые, что молодые! Вот Вадиму и доверили на них играть.

– И он играл очень успешно, – понятливо покивала я.

– А то! Только талант этот я в Вадиме разглядел! Я! – Он шарахнул себя в грудь. – Я людей убедил! Привлек! А они уже других подтянули, в том числе и начальство свое. А что? Это не взятки, на которых погореть можно и репутацию себе вконец испортить! Хотя, кого они в наше время останавливают? Это биржа! Тут все так было организовано, что комар носа не подточит! Ни одно имя наружу не выплыло бы!

– И все равно сто тысяч долларов в месяц – это очень много, – недоверчиво сказала я.

– И еще процент со сделок! – ехидно добавил Шмаков. – Вадим их тогда так зажал, что они на писк изошли! Только, куда им было деваться? Они уже привыкли денежки получать, пальцем о палец не ударив.

– Это после мурманской истории? – догадалась я.

– Ну да! – подтвердил он. – Он ведь тогда уйти хотел, вот и выдвинул такие условия. Видно, думал, что они не согласятся. А они согласились!

– Странно. Могли ведь и через мать на него надавить, – предположила я.

– А он это предвидел и предупредил, что, если с ее головы хоть волос упадет, он так сыграет, что они все деньги потеряют, – ответил Иван Степанович.

Да-а-а, прав оказался Николай Николаевич! Характер у Вадима есть!

Узнав адрес квартиры Михаила, причем съемной и довольно далеко от офиса, чему я уже не удивлялась, – и от начальства подальше, и хлопот с отъездом не возникнет, я поехала туда. Но, сколько я ни давила кнопку звонка, ответа не было. Ну что ж, решила я, пойдем неоднократно оправдавшим себя путем, то есть опять через соседей. Не успела я поднять руку к другому звонку, как дверь открылась, и стоящая в проеме женщина посмотрела на меня сочувственным взглядом. Решив, что у меня что-то не в порядке с внешностью, я быстро оглядела себя, но ничего подозрительного не нашла и удивленно посмотрела на нее.

– Да не расстраивайтесь вы так! Ну зачем вам этот старый ловелас нужен? – неожиданно спросила она.

– Это вы о Михаиле Ивановиче? – уточнила я. – В чем в чем, а в любвеобилии я его не подозревала.

– О ком же еще? О нем! – подтвердила соседка. – Вы красивая молодая женщина, вот и найдите себе достойного мужчину, верного и порядочного.

Тут до меня начало что-то доходить, и я спросила:

– А почему вы считаете Михаила Ивановича непорядочным или неверным? Здесь женщина какая-то была?

Она скорбно поджала губы и ничего не ответила.

– Ну скажите мне, пожалуйста, это очень важно! – умоляла ее я.

– Не знаю уж, что он вам обещал, только имелась у него постоянная женщина, – с таким видом, будто государственную тайну разглашала, сообщила мне она.

– Но ведь была! – выделила я. – А сейчас ее нет!

– Так он же вместе с ней и уехал! – объяснила соседка.

– Как уехал, куда? – растерялась я.

– Куда, не знаю, – пожала плечами она. – А случилось это дней пять тому назад. Ее вещи, видно, в такси остались, что у подъезда ждало, потому что она сюда к нему налегке поднялась.

– Так, может, она его просто провожала? – не унималась я.

– Да не тешьте вы себя напрасными иллюзиями, – пыталась утешить меня она. – Я ведь разговор их слышала, когда они вещи к лифту выносили.

– И о чем же они говорили? – спросила я.

– Да, она за сумку какую-то, наверное, ухватилась, потому что он ей сказал: «Поставь! Тебе вредно тяжести поднимать!» – так что беременная она, – выразительно произнесла она. – А она в ответ смеялась только, весело так… Потом спросила: «Интересно, а как они там?», а Михаил Иванович ей в ответ: «Сказал, что хорошо устроились и теперь нас дожидаются! Так что будем и Новый год, и твой день рождения в новом доме встречать!» Она ему на это: «Новую жизнь начинать!» С тем и уехали!

– А вы не знаете, случайно, как эту женщину зовут? – поинтересовалась я.

– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками она. – Одно скажу: красивая она, темненькая такая, черноглазая… А сама словно статуэтка, и на японочку похожа…

Это меня добило! Я стояла, слушала ее, и меня потихоньку начало трясти. Женщина это заметила и всполошилась:

– Может, водички вам?

Но я только отрицательно помахала рукой – головой была не в силах, еле сдерживалась.

– Наверное, знакома она вам, а может, и вообще подруга заклятая. Ой, никогда нельзя подруг со своими мужчинами знакомить, не приведет это ни к чему хорошему! – причитала она.

Булькнув ей в ответ что-то нечленораздельное, я бросилась вниз по лестнице. И, только сев в машину, дала волю своим эмоциям! Я не просто смеялась, хохотала как ненормальная! Какая, к черту, оскорбленная гордость и ущемленное самолюбие? Мною владел неподдельный щенячий восторг, как у кутенка при виде матерого, хорошо выдрессированного служебного пса!

Постепенно я успокоилась и вернула себе способность здраво мыслить. «Эх! – подумала я. – С каким же торжеством я посмотрела бы в лицо той дуре-экзаменаторше, которая сказала Тумановой, что у нее таланта нет. И не только посмотрела, но и высказалась бы по-простецки, без соблюдения должных норм этикета! Как же Алла все сыграла! Я не первый год в профессии, но у меня и тени сомнения не возникло. Ну нигде не сфальшивила! Да, хорошая была бы актриса! Гениальная!»