Неопознанный ходячий объект - Татьяна Полякова

— Это ничего не значит. Заманил дядю куда-то ближе кболоту, головку, ручки оттяпал, и привет. Очень это на писателя похоже. Жуткоподозрительный тип. А ведь нам до сих пор неизвестно, что ему тут понадобилось.

— Мы же думали, что ночной гость — это ГеннадийСтепанович. Кстати, ты заметила, происходящее ему здорово не нравится и он дажерешил уехать.

— Ну и что? Мне происходящее тоже не нравится. А то,что решил уехать… Ты считаешь, ему есть что скрывать?

— Не знаю.

— И все-таки я думаю, что убитый — тот самый ночнойгость. Хотя… Вот беда, знать бы точно про голову, а то сунешься с ней к ментам,а потом выйдет сплошное посмешище.

— Вот что, — подумав, сказала я, — надо какследует все здесь осмотреть. Прежде всего желательно узнать, где собачка нашларуку. Может, в том месте еще чего лежит… — Я закатила глаза, приходя в отчаяниеот подобной формулировки.

— Идем, — согласно кивнула Женька, — отыщемсобачку, может, она нас приведет куда следует? — Мы направились нахоздвор, так как предполагали, что рыжая живет там. По дороге Женька продолжаламыслить:

— Меня вот что смущает, допустим, писатель укокошилночного гостя, но зачем руки-то отрубать? И голову, если это та голова… вобщем, ты понимаешь. Хотел труп расчленить, чтобы легче спрятать? Но ведь мы нев городе, чего ж проще, раз здесь кругом болота.

Женькины слова навели меня на интересную мысль. Я замерла,посмотрела на подружку и кивнула:

— Голова и руки — это совсем не так глупо, как кажется.И насчет болота ты, конечно, права. В болоте труп ни за что не найдут. В этомслучае что-либо отрубать глупо. Но мы имеем отрубленную кисть… от головы покаотвлечемся.

Значит…

— Значит?

— Напряги извилины. Значит, убийство произошло довольнодалеко от болота, и убийца не хотел рисковать, путешествуя с трупом парукилометров.

— Конечно, — обрадовалась Женька, но тут жесникла. — Допустим, до болота далеко, но река вот она, рядом.

— Рядом. И здесь мы вновь возвращаемся к тому, что трупбыл расчленен.

По крайней мере, его лишили рук (одной-то уж точно) и,возможно, головы. Это тебе второй вопрос.

— Ну, конечно, — с жаром заметила Женька. — Вводе труп могли найти, верно? И опознать. А как опознать человека, если у негони лица, ни отпечатков пальцев? Только по характерным приметам на теле, адалеко не у всех они есть.

— Само собой. Из этого делаем сразу два вывода. Первый:убийство произошло либо неподалеку от деревни, либо рядом с пансионатом. Ивторой убийца справедливо опасается, что, если труп опознают, выйти на негобудет несложно.

— То есть убитый и убийца — близкие люди?

— Возможно, не такие уж близкие, но что-то ихсвязывало, и связь эту нетрудно проследить.

— Значит, надо любыми путями найти голову, чтобы можнобыло опознать убитого. Я просто уверена: это дело рук писателя.

— А я — нет. Не забывай про местные страшилки. Для меняГоремыкин все еще подозреваемый номер один.

— Слушай, все ведь довольно просто, —воодушевилась Женька. — Мы столкнулись с головой, то есть с типом, которыйее вчера нес, когда Горемыкин спал…

— Вовсе не факт. Он мог улизнуть у тебя из-под носа.

— Хорошо, хорошо. Давай установим, кто около часа ночиотсутствовал в пансионате, и если окажется, что писатель в это время…

— Как ты это узнаешь? — хмыкнула я.

— Спросим у Марины.

— Писатель мог выбраться в окно, у него первый этаж. ИВалера тоже мог незаметно спуститься с балкона. Если я смогла, то ему это прощепростого.

— Валере-то зачем кого-то убивать? — нахмуриласьЖенька.

— Откуда мне знать? — огрызнулась я. — Нотвой блондин тоже ужасно подозрительный.

Тут мы сообразили, что уже довольно давно стоим возле сарая,злобно шипя друг на друга, а в нескольких метрах от нас лежит Рыжая и с интересомза этим наблюдает.

— Песик, — позвала Женька, наклонилась, протягиваяруку, словно намереваясь угостить животное, и глупо улыбаясь при этом. Рыжаяпоставила уши торчком и вроде бы насторожилась. Женька сделала шаг вперед,собака вскочила и отпрыгнула в сторону. — Песик, — повторила Женька,добавив в голос меда. Собака немного понаблюдала за ее перемещениями, затемтявкнула и бросилась бежать в сторону парка. Конечно, мы бросились за ней.

Почему мы с подружкой решили, что Рыжая приведет нас к меступреступления, ума не приложу, однако мы исправно носились за собакой, избравшейзамысловатый маршрут. Наша бурная деятельность была замечена с веранды. ЛидияАртуровна подошла к перилам и громко спросила:

— Еще что-нибудь нашли?

Я отчаянно замотала головой и припустилась за Женькой иРыжей.

Собака, покинув территорию пансионата, развила прямо-такифантастическую скорость. Мы с Женькой тут же отстали, а через несколько минутвовсе потеряли ее из вида. Сели возле кустов и попробовали отдышаться.

— Вот вредная животина, — пожаловаласьподружка. — Слушай, если менты догадаются привезти собаку, то вторую рукунайти будет не трудно, как считаешь?

Я пожала плечами.

— Вчера дождь был.

— А если ей дать понюхать первую руку, она вторуюнайдет? Даже после дождя?

— Откуда мне знать? Я никогда никому ничего нюхать недавала.

— Упущение, — заметила Женька, — Такие вещизнать просто необходимо.

— Очень надо забивать голову всякими глупостями.

— Глупость не глупость, а сейчас здорово быпригодилось.

— Вот что, давай взглянем на то место, где мы нашлиголову, — подумав, предложила я.

— Зачем? Сама говоришь, дождь и…

— Идем, — поднялась я.

Женька тоже встала и начала приставать, вместо того чтобыидти себе молча и дать мне возможность подумать.

— Анфиса, если у тебя какая догадка, ты в себе недержи, одна голова хорошо, а две лучше.

— Много прока от твоей головы, — отмахнулась я.

— И все же…