Любительница острых ощущений - Марина Серова

– Анна Яковлевна, вы сейчас с Порываевым разговаривали? – поинтересовался Студеный.

– С ним, – подтвердила Ляхова.

– Странно, вроде бы фирма принадлежит его жене, а всякие указания дает нам ее муж. Интересно, почему?

– Зоя Николаевна сейчас в декретном отпуске, вот супруг ей и помогает. Все, Олег, не отвлекай меня, у меня работы полно!

Итак, Андрей не вышел на работу. Скорее всего, он продолжает пить… Марсель! Как же я про него забыла! Нужно срочно забрать его из гостиницы для собак, ведь сегодня дежурит та же администраторша, знающая меня в лицо. Я вырулила с парковки и направилась за французским бульдогом.

– Ваш Аксель доставил нам немало забот, – упрекнула меня администраторша, едва я подошла к стойке.

– А что такое? – поинтересовалась я.

– Все это время он лежал в своем «номере», отказывался от пищи, от прогулок, не реагировал на команды. Нам пришлось вызвать ветеринара. Он осмотрел Акселя, но не нашел никаких заболеваний. Вероятно, нужно провести более глубокое обследование.

– А я думаю, что он просто тосковал по своему… дому, по своей хозяйке, – предположила я.

– Может, и так. Только вам придется оплатить счет за услуги ветеринара.

– Нет проблем, – ответила я и полезла в сумку за кошельком.

После того как я уладила все формальности, администраторша подвела меня к просторной клетке.

– Аксель! – позвала я, но бульдог даже не шелохнулся. – Мальчик мой, что с тобой?

– Вот видите! Он даже на вас не реагирует, – фыркнула администраторша. Раздался звонок телефона, и она вернулась к стойке.

Воспользовавшись этим моментом, я подошла ближе к клетке и негромко сказала:

– Марсель, я понимаю, ты тоскуешь по своему хозяину. Андрей по тебе тоже скучает. Сейчас мы пойдем к нему. Марсель, ты меня слышишь?

Бульдог поднялся и подошел к двери. Он, оказывается, понял каждое мое слово. В машине я поменяла Марселю ошейник и поехала в район сквера «Дубки». Честно говоря, у меня не было четко продуманного плана, как вернуть пса хозяину. Остановившись за углом от дома, в котором проживал Юшков, в слепой зоне, я надела парик, очки и повела Марселя в родной двор. Там было полно народу, а мне не хотелось попадаться кому-то на глаза. Я просто отстегнула поводок от ошейника и выпустила сильно похудевшего бульдога на свободу. Он подбежал к первой парадной и гавкнул. Жители этого дома его заметили, узнали и открыли перед ним подъездную дверь. Я же вернулась к своему «Мини Куперу» и поехала домой.

* * *

Вечером Инесса рассказала нам с дедулей:

– Вы не поверите, но Георгий, в принципе, доволен работой Краснихиной. А то, что она не принимает близко к сердцу страдания терминальных больных, так это, по его мнению, даже неплохо. Может, она подольше там задержится. У многих уже через несколько дней начинается депрессия, когда они в полной мере осознают, что пациент все равно умрет, причем очень скоро.

– Да, Полетт, тебе удалось невозможное, – заметил дед, – ты смогла отправить в «забой» самую непроизводительную силу.

– А вот я ничуть не удивлена, что Ирсен втянулась в непривычную действительность, приняв предложенные ей правила игры. Она ведь все время так и живет, по чьей-то указке, чаще всего – Семена. Себя она еще не нашла.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Инесса. – Капризов у нее хватает. Вот, например, она наотрез отказалась ночевать в одной комнате с другим персоналом. В итоге Георгий предоставил ей комнатенку, где еле-еле умещается одна койка. Там раньше какая-то кладовка была. И еще: Ира принялась флиртовать с сегодняшним охранником. Уж не знаю, к чему это приведет, но тот всерьез запал на нее.

– Узнаю Краснихину! – усмехнулась я. – Порываев Порываевым, а без запасных вариантов – никуда. Она живет по принципу: «Когда рядом нет того, кого любишь, люби того, кто есть». Кстати, Семен зачем-то хочет отозвать Ирсен из отпуска. Может, просто соскучился, а может, она нужна ему для какой-то аферы… Только я не думаю, что ему это удастся. Она послушалась «Юджина» и отключила свой мобильный. Я проверяла.

– Полина, а каковы твои дальнейшие планы? – поинтересовалась Аришина дама сердца.

– Теперь я намерена заняться Порываевым.

– Ты уже нашла способ, чтобы отравить ему существование? – спросил дед.

– Нашла, но мне нужна поддержка его жены. Только Зоя пока не может решиться на то, что я ей предложила. – Заметив, что Ариша и его сердечная подруга ждут от меня конкретики, я рассказала о псевдопохищении.

– Да, на это непросто решиться, – подтвердила Инесса. – Жаль, если она откажется. Было бы правильно сломать жизнь Семена так, как он ломал ее другим.

– В любом случае я попытаюсь оторвать Сэма от его «кормушки». Я имею в виду врачебно-трудовую экспертную комиссию. Из-за таких типов, как Порываев, каждый чиновник в нашей стране ассоциируется с вором. С этим надо бороться!

– Мы тебе поможем, – заверил меня Ариша.

– Обязательно, – подтвердила Инесса.

* * *

Я лежала в постели, но не могла заснуть. Мои мысли то уносили меня назад – к моменту знакомству с семьей Захаровых, то вперед – к предстоящему возмездию Порываеву, пока не зафиксировались на вопросе: «А в достаточной ли степени наказаны Юшков и Краснихина?»

Андрей потерял Марселя, к которому был чрезвычайно привязан. Возможно, он испытал – хотя бы приблизительно – те же чувства, которые терзали Ольгу и Бориса, узнавших, что их дочь похищена. Деньги? Не так уж и много он заплатил Люсе за информацию о своем бульдоге! Хоть для нее эти деньги были несказанно большой суммой, но для Юджина это – мелочь на карманные расходы. Правда, потом ему пришлось еще дважды раскошелиться. Сначала – чтобы Чук и Грек вытащили его из подземелья, а затем – за очередную байку о Марселе. Все эти незапланированные траты не смогли пошатнуть финансовое состояние Юшкова. Да и Захаровым это ничем не помогло. Ольге и Танюше нисколько не легче от того, что этот человек провел один день своей никчемной жизни в канализационном коллекторе, вдыхая запах нечистот и ощущая собственную беспомощность. Я надеялась, что он раскается, но Юджин переложил всю ответственность за свои грехи на другого человека – на Порываева…

Мне удалось вероломно вмешаться в Иринину жизнь. Она планировала отдохнуть недельку в Эмиратах вместе с Сергеем, но компьютерщик ее бросил, узнав, что, кроме него, у нее есть другой. Не так уж велика для Краснихиной эта потеря – закрутить новый романчик для нее не проблема. Она уже начала «работать» на этом фронте, окучивая одного из охранников хосписа. А вот сам факт, что она осталась в этом учреждении и в добровольно-принудительном порядке стала облегчать страдания неизлечимо больных, стоил затраченных мною усилий. Конечно, Иринины чувства гуманности и сострадания тут были вовсе ни при чем. Она просто скрывалась от смутной угрозы оказаться уличенной. Уж не знаю, о чем Краснихина прежде всего подумала, когда прочитала мою эсэмэску. Возможно, о похищении ребенка. А может быть, о «Русской рулетке». Но она все-таки задумалась о том, что ей грозит наказание. Теоретически она могла бы добраться на попутке до областного центра, а потом рвануть еще дальше, но дипломированная медсестра осталась в хосписе, где почти каждый день заканчивалась чья-то «жизненная программа»…