Имя заказчика неизвестно - Фридрих Незнанский

А Денис со Щербаком, сидя на сырой земле, слегка побитые, слегка помятые, слегка поцарапанные, ошалело смотрели друг на друга. Примечательно, что хотя сумка, в которой было все их нехитрое походное имущество, и портфель Дениса с ноутбуком остались в салоне, книжка Аверченко, послужившая началом всех бед, по-прежнему была в руках у Щербака. Николай рассматривал ее с некоторым изумлением, он открыл было рот, но Денис опередил:

— Если собираешься прочесть еще какую-то цитату, то не рекомендую, — быстро сказал Денис.

Через полтора часа они добрались на попутке до Кашлевска. Водитель, сам местный житель, рассказал, что, как и большинство мужчин, тоже успел поработать на шахте, правда не на той, где на днях случилась авария, ну да они все одна другой стоят. В советские времена шахтерский труд оплачивался весьма прилично, не говоря уж про всякие льготы, бесплатные путевки и прочее. А сейчас люди зарплату месяцами получить не могут. Раньше молодежь из армии возвращалась, так сразу в забой шла, а сейчас дураков нет… Про своих знатных земляков депутатов Госдумы он ничего не знал. Про Похлебкина даже и не слышал, а вот фамилия Юкшина ему, конечно, была знакома, как же, читал несколько детективов, занятно, да только вот в первый раз слышит, что он из Кашлевска. Нет ли тут какой ошибки?

В Кашлевске на автостанции они живо разыскали автобус, на котором ехали. Оказалось, водитель сдал их вещи диспетчеру, так что сыщики получили их назад в целости и сохранности, да еще и с извинениями. Извинения были приняты, и Денис поинтересовался, какая в городе лучшая гостиница. Гостиница оказалась одна — с гордым названием «Астория», это означало, что в прежние времена она была «Советской», предположил Денис.

— Спорю на полтинник, что «Московская», — предложил свою версию Щербак.

— Идет.

Проиграли оба, оказалось — «Октябрь». И ничего, вполне сносно, горячая вода, ресторан допоздна, холодильник, телевизор, телефон в номере.

Пообедали и пошли бродить по окрестностям.

Это был угрюмый типично шахтерский город. Центр оказался застроен четырех-семиэтажками еще сталинских времен, окраины — хрущобами и брежневскими бетонными шестнадцатиэтажками. Впрочем, архитектура сотрудников «Глории» мало интересовала. Они искали тут людей, которые могли пролить свет на некоторые темные пятна истории.

Во-первых, родственников Юкшина.

Во-вторых, его однокашников и друзей из прошлой жизни.

Ну а для начала занялись Липутиным — дюжим сорокалетним мужиком, возглавлявшим спасательные работы на обвалившейся шахте. Тот сперва принял их за журналистов и был не слишком любезен, но потом оттаял, разговорился, рассказал, как случилась авария (взрыв метана — всегда непредсказуемо), как подняли уже тринадцать человек (и все живы!), правда, семеро — все еще в больнице, но главное — все живы, живы!!! И вот теперь ждут только Алексашенко. А у него жена, представляете, на последнем месяце беременности, с огромным животом мечется, никак родить не может. Говорят, уже и в больницу на сохранение клали девку, да все равно она оттуда на шахту сбегала. Такие дела…

Похлебкина сыщики нашли в первый же день.

Денис просто остановил его во дворе штаба горноспасателей, куда любопытные горожане постоянно сходились за свежими новостями.

— Игорь Анатольевич, если не ошибаюсь, — улыбнулся Денис. — Неплохо сохранились, если учесть, что многие в Москве уверены, что вы давно мертвы. — Он показал Похлебкину свое удостоверение частного детектива.

Вид у Похлебкина сразу же стал загнанный, и Денису пришлось очень тщательно подбирать слова, чтобы уверить его, что они, частные сыщики, приехали сюда исключительно из-за его же собственной безопасности.

— В Кашлевске мне никто не угрожает, — возразил Похлебкин. — Никто не знает, что я здесь. Даже Нина. Вы же, конечно, за нее уже взялись?

— Мы не вступали с ней в контакт. Игорь Анатольевич, нам нужно с вами кое-что обсудить. Раз уж мы все равно встретились, давайте не будем это откладывать.

Похлебкин молчал, глядя в землю перед собой, не делая никаких движений, несколько минут.

Философ, подумал Денис. Иначе и не скажешь.

— Ладно, пойдемте ко мне.

Они прошли несколько кварталов, куда-то свернули, обогнули ржавые гаражи и зашли в обшарпанный подъезд пятиэтажки. Поднялись на третий этаж. Похлебкин пустил гостей вперед. Но Щербак остался в подъезде, перестраховаться все же не мешало.

Денис начал без обиняков:

— Я представляю интересы вашего коллеги по партии «Прогрессивная Россия» Бориса Златкина. Он напуган не меньше вашего и даже, скажу по секрету, уехал из страны.

— Я выжил, потому что мне повезло, — после длинной паузы сказал вдруг Похлебкин.

— Если вы такой везучий, чего же вы боитесь? — в шутку поинтересовался Денис.

— Удачу трудно удержать, — веско сообщил философ.

По словам Похлебкина, в тот же день, когда убили Глаголева, на него тоже было совершено покушение. Его пытались убить, когда он выходил прогулять свою собаку.

— Какая у вас собака? — уточнил Денис.

— Глакошерстная такса.

— Кличка?

— Не понимаю, зачем это вам? Ну ладно, Даша.

Денис рассмеялся:

— Скажите, профессор, уж не в честь ли домработницы Кадышева вы ее так прозвали?

— Как вы догадались?! — поразился Похлебкин.

— Сам не знаю, — признался Денис. — Я ее когда первый раз увидел (домработницу Кадышева, а не вашу собаку), сразу подумал: на таксу похожа.

Похлебкин улыбнулся:

— А знаете, почему так вышло? Мне собачонку-то как раз наш «выдающийся биолог» и подарил.

— Не могу не отметить, что вы назвали его биологом с нескрываемым ехидством.

— Если вы действительно профессиональный сыщик и профессор Кадышев уже попал в орбиту вашего расследования, то вы, Денис Андреевич, конечно, уже знаете, какой он ученый. Впрочем, все это неважно. Чем обязан вашему визиту?

— Чем обязаны? — удивился Денис. — Не чем, а кому. Своим соратникам в первую очередь. Я уже сказал, меня нанял Златкин. Он убежден, что теперь лидеров «Прогрессивной России» будут отстреливать, как… как… — Денис не смог найти подходящего сравнения. — Возможно, он не далек от истины. Вернемся к покушению. Как это было?

— Меня пытались сбить машиной в то время, как я обдумывал постулат Камю о Сизифе и его камне. Вы имеете представление, что это такое?

Денис наморщил лоб:

— Кажется, мужик волочит камень на гору, с которой он тут же скатывается… И так все время, кажется? И, по-моему, его это ни капли не смущает.

Похлебкин кивнул:

— Совершенно верно, и должен сказать, удивительно емкое определение. Жаль, что мои студенты вас не слышат. Так вот я успел отскочить, машина проехала мимо. С большой скоростью. «Жигули» шестой модели. Номер не разглядел. За рулем — молодой коротко стриженный мужчина.