Конец фильма - Фридрих Незнанский

Денис положил на стол пакет с трубкой и пеплом.

— Вот это надо на экспертизу. Как можно быстрее.

— Сахару сколько? — Судя по голосу, Лидский тоже был недоволен.

— Две. Одну с горкой, одну без… Мы сидели у Петрова дома. Там, кстати, кто-то побывал. Я отдал Антону отцовскую трубку. Он закурил, затянулся два раза и упал. Я сразу «скорую» вызвал. Сейчас он в реанимации.

Лидский наконец сел за стол. Покосившись на трубку, взял чашку и принялся пить мелкими глотками.

— А почему вы решили, что там кто-то побывал?

— По книгам. Мне бы и самому заметить. Старик жил в ужасном хаосе. Антон заметил, что тома стоят по порядку. А Петров, оказывается, порядка не любил.

— А тот, кто побывал, стало быть, любил порядок? — Лидский еще попил чаю. Помолчал. Денис нервничал. — Я вообще-то тебе уже сказал…

— А я не поверил.

— И зря.

— Но почему, Эдуард Николаевич, почему?

— Следствие закончено, забудьте.

— Это не ваши слова.

— Не мои.

— Испугались…

— Хамство, — спокойно сказал Лидский. — Приперся в мой дом среди ночи и… хамство.

— Пенсия, да? Дачка, рыбалка, огородик, что еще нужно, чтобы встретить старость!

— Я тебя ударю, — сказал Лидский.

— Да ну вас! — Денис махнул рукой и встал.

— Что-то пропало? — спросил Лидский.

— По крайней мере на первый взгляд — ничего.

— Значит, влезли специально, чтобы отравить Антона?

— Нет. — Грязнов покачал головой. — Трубку я ему сам передал.

— Тогда выходит, что Антон случайно отравился… А это значит…

— А это значит, что Петрова отравили намеренно и именно трубкой, — с энтузиазмом проговорил Денис, возвращаясь к столу.

— Только при условии, что она действительно отравлена.

Лидский достал трубку из пакета. Открутил мундштук и вынул фильтр.

— Эдуард Николаевич, простите…

— Я не трус, Денис. — Лидский встал, выглянул за дверь, поплотнее прикрыл ее. Снова сел и сказал шепотом: — На душе как-то муторно.

— Да что вы! Просто помойка! — согласился Денис.

— Я не об этом, но… Ладно, проехали. Да, надо отправить на экспертизу. — Он снова взял трубку. — Только не сейчас ведь, можно и до утра подождать. Тебе где постелить?

— Не-не-не. — Грязнов выпил кофе тремя глотками и встал. — Эдуард Николаевич, вы тогда завтра прямо с утра, ладно? А я пока в больницу, узнаю, как и что. И спокойной ночи. Я ведь вас разбудил?

— Нет.

— …Он сейчас в реанимации. — Заспанная медсестра из регистратуры тыкала пальчиком по клавиатуре, внимательно глядя на экран. — Был обширный инфаркт, сейчас угроза миновала, но он еще очень слаб.

— А я могу его увидеть? — Денис мотнул головой, отгоняя сон.

— Вы что, серьезно? — Медсестра удивленно посмотрела на него.

Грязнов показал ей удостоверение.

Потом они долго шли по коридорам больницы. Мимо пронеслись трое санитаров с носилками. За носилками тянулась дорожка из капель крови…

— Вот он. — Медсестра приоткрыла дверь палаты.

Антон лежал на кровати и спал. В руке у него торчал катетер, и рядом тихо пикал монитор.

— Приходите завтра.

Проснулся Денис от телефонного звонка. Открыл глаза и увидел, что его с интересом разглядывает какой-то небритый старичок в пижаме.

— Алло? — Он выудил трубку из кармана. — Алло, кто это?

— Здравствуй. Не разбудила?

Ксения.

— Здравствуй. — Грязнов зачем-то посмотрелся в зеркало и поправил прическу. — А который час?

— Половина десятого.

— Ого. — Денис присвистнул. — Спасибо, что разбудила. Ты по делу звонишь или…

— Я просто хотела тебе спасибо сказать.

— За что?

— За Антона. — И в трубке раздались короткие гудки…

— В смысле? — Получилось, что Денис спросил уже самого себя.

Он и не помнил, как заснул прямо в машине, не в силах выехать с больничного двора. Это была даже не усталость, а бездонная пропасть какая-то, в которую Грязнов падал до самого утра.

В кармане отыскалась подушечка жевательной резинки. Сдунув табачные крошки, Денис отправил ее в рот. Полегчало.

Ночевка в больнице имела свои преимущества. Теперь, чтобы повидаться с Антоном, не нужно было никуда ехать.

Медсестры сменились. На месте молоденькой и симпатичной сидела пожилая и крайне неприветливая.

— Как — забрали?! — воскликнул Грязнов, после того, как медсестра сверилась с какими-то бумагами. — Кто забрал?

— Жена. В семь утра приехала и забрала.

— Домой?

— Нет, что вы, домой ему нельзя. Его в институт перевезли. У нее там связи какие-то, нам главный позвонил и отдал приказ.

Ксения!

«А вы уверены, что я захочу вас услышать?» — раздался в трубке голос Ксении.

Чертов автоответчик! Дура, сними же трубку!

— А ты уверена, что меня это интересует? — Денис набрал другой номер.

— Алло, «Пять плюс», съемочная группа.

— Короленко Ксению можно попросить? Это Грязнов, следователь.

— Она сейчас на площадке, перезвоните позже…

Нет, в то утро Ксения была неуловима.

— А она только что ушла. — Вакасян развел руками.

— Как, только что? — Грязнов устало опустился на лавку. — Я же просил передать, чтоб дождалась.

— Старик, ты меня просил?

Денис отрицательно покачал головой.

— Ну и какие тогда могут быть претензии? — Режиссер похлопал его по плечу и зашагал прочь. Но через несколько шагов остановился, вернулся и сел рядом: — Что, и тебя закрутило?

Денис не ответил.

— Ну ладно, перестань. Ну не подумал про тебя, когда затеял всю эту…

— Что снимаете? — перебил его вдруг Грязнов. — Сценарий ведь кончился.

— Не знаю. — Вакасян ухмыльнулся и пожал плечами. — Что-то снимаем, а что — не знаю. Веришь, со мной такое впервые.

— Не верю, — Денис улыбнулся.

— Это я тут режиссер, а не ты. Не верит он, — Вакасян вздохнул. Можешь, конечно, не верить. Ты смотрел «Сталкер» Тарковского?

— Это как мужик еще двоих в какой-то подвал вел? А там все время воды было полно?

— Да, про это. — Вакасян ухмыльнулся. — Можно и так сказать. Так вот, там был один кадр. Длинная-длинная панорама. Ручей, а на дне какие-то шприцы, пистолеты, часы разбитые, монеты какие-то. И в конце листок календаря. А на нем число. Двадцать девятое декабря. Знаешь, что это за день?