4 любовника и подруга - Татьяна Полякова

– Лишь бы тебе это было в радость, – усмехнулся они вскоре уснул.

К двум часам ночи я поняла, что спать в кресле нет никакойвозможности, и осторожно легла рядом с Мигелем, стараясь его не касаться. Не изсоображений собственной безопасности, боялась ненароком задеть его рану. Странноедело, уснула я почти мгновенно, а когда открыла глаза, гостиную заливалсолнечный свет. Мигель лежал рядом, приподнявшись на локте, смотрел на меня иулыбался.

– Ты в меня уже влюбилась или просто твоегостеприимство границ не знает?

– Только одна моя половина грешит излишней добротой,вторая надеется, что ты вскоре уберешься отсюда на своих двоих и проблем у меняне будет. По-моему, ты прекрасно себя чувствуешь, – заметила я, поспешивподняться.

– Еще бы, проснуться и увидеть рядом самую красивуюдевушку на свете.

Показав ему язык, раз достойного ответа так и не нашла, яотправилась в ванную. Заперла дверь и даже подергала ее, хоть и сомневалась,что дверь для Мигеля является серьезным препятствием. Беспокойство не позволилопринять душ с удовольствием, я то и дело косилась на дверь и поспешила одеться.Расчесалась, собрала волосы в хвост и осторожно выглянула. Мигеля поблизости неоказалось. Не было его и в гостиной. Поплутав по дому, я обнаружила его впапиной ванной. Он разглядывал в зеркало свою физиономию.

– Хотел побриться, но, пожалуй, не стоит.

Двухдневная щетина делала его физиономию откровенноразбойничьей.

– Можно вопрос? – спросила я.

– Валяй. С утра я добрый.

– Кто такая Ольга Леонидовна?

Мигель разглядывал мое отражение в зеркале и вроде быпребывал в недоумении.

– Ольга Леонидовна? А-а… сука.

– Что? – растерялась я.

– Старая сука. – Он сделал шаг, собираясь покинутьванную.

– Старая?

– Да она вся резаная, так что ее неземная красотарезультат выдающейся работы пластических хирургов.

Из ванной Мигель успел выйти, я припустилась за ним.

– Ты давно с ней знаком?

– Лет шесть назад она была моей любовницей. Недолго. Ябыстро понял, что в трогательной овечке, которой она тогда прикидывалась, сидитзубастый крокодил. И поспешил от нее избавиться. Она вышла замуж за богатогопапика и укатила с ним за границу. Вернулась одна, сказала, что муженекскончался от инфаркта, должно быть, притравила страдальца, но ничего от этогоне выгадала. Все свои бабки он оставил детям, а ей какие-то копейки. Красотка пребывалав сильном гневе. И стала намекать на большую любовь. Ко мне, естественно.Пришлось ей дать денег взаймы, чтобы отстала. Она наверняка надеется, что меняпристрелят и отдавать их не придется. Кстати, я пару раз видел ее с убиеннымПавликовым. Не удивлюсь, если она и с ним любовь крутила. Ей, в принципе, побарабану, лишь бы бабки срубить.

Характеристика, данная Ольге Леонидовне, заставила менязадуматься. О бывших возлюбленных говорят или хорошо, или плохо, в зависимостиот того, как расстались, и особо доверять подобным высказываниям не приходится.Правдин назвал Ольгу Леонидовну милейшей женщиной, но, впервые увидев ее, я бытак не сказала. А вот то, что она знакома с Павликовым, очень интересно, ведьего застрелили вскоре после того, как я встретила Ольгу в «Клеопатре» иподслушала разговор, показавшийся мне подозрительным.

– Почему ты о ней спросила? – проявил интересМигель.

– Не знаю, – ответила я. – В последнее времяона то и дело попадается мне на глаза.

– Хочешь совет? – усмехнулся он. – Держись отэтой дамочки подальше.

День прошел спокойно. Позвонил папа, потом дважды звонилаСонька. Я отговаривалась головной болью и нежеланием кого-либо видеть. Глеб незвонил, меня это беспокоило. То, что я неожиданно отказалась провести с нимвыходные, могло его обидеть. По этой причине Мигель меня здорово раздражал,хотя и без того поводов было достаточно. Мысль о том, что я провела ночь вобъятиях мафиози, хоть и были они вполне невинны, смущала. Искушать судьбу идальше не хотелось, вот я весь день и старалась держаться от моего гостя нарасстоянии, чему он, надо сказать, не препятствовал. Большую часть времени онпровел в гостиной, а я в кабинете отца. Судя по всему, чувствовал себя Мигельнеплохо, что меня порадовало.

Вечером мы поужинали, я решила, что сейчас самое подходящеевремя задать ему вопрос, и задала:

– Когда ты собираешься уходить?

– Под утро. Будешь ложиться спать, сними дом с охраны.

Я не смогла скрыть вздоха облегчения, что не осталосьнезамеченным.

– Не терпится от меня избавиться? – усмехнулся он.

– Эти два дня стоили мне нервов.

– Серьезно? Лично я буду вспоминать их как двасчастливейших дня в своей жизни.

– Тогда тебе не позавидуешь.

– Может, все-таки познакомимся поближе? – насмешливопоинтересовался он. Я внимательно посмотрела на него, собралась ответитьколкостью, но вместо этого сказала:

– Знал бы ты, каково это – сидеть рядом с тобой иделать вид, что мне совсем не страшно.

– Не меня же ты боишься.

– А кого, по-твоему? До сих пор я имела дело только содной твоей половиной и совсем не хочу познакомиться с другой.

– Тебе и ни к чему, – он опять усмехнулся.

Мы сидели рядом перед работающим телевизором, мало обращаяна него внимание. Я хотела встать и уйти, но Мигель удержал меня за руку,положил мою ладонь на свое колено и провел пальцем по едва заметным шрамам назапястье.

– Это откуда?

– Не помню, – ответила я, постаравшись высвободитьруку.

– Не хочешь говорить? Я и так знаю. Проявиллюбопытство, когда собирался приударить за тобой. Твой парень погиб, а ты,вообразив себя Джульеттой, надумала отправиться следом за ним. И оказалась впсихушке. Где тебе самое место.

– Мой парень заслуживал того, чтобы отправиться за ним,и даже того, чтобы оказаться в психушке. Будь на его месте такой, как ты, мнебы это и в голову не пришло.

Он долго смотрел на меня и вдруг улыбнулся. Улыбка вышланеожиданно грустной и мало соответствовала моему представлению об этом типе.

– Любовь такая штука, деточка, двинет по башке и посердцу, тут уж не до разборок, кто чего заслуживает.