Страховка от любви - Марина Серова

На следующий день к десяти часам утра я снова приехала на Эллеровскую улицу. Припарковавшись около дома, находящегося по соседству с солдаткинским, я надела наушники и услышала, как Валентин что-то гнусаво напевает себе под нос. У меня создалось впечатление, что Гремлев в квартире один, без ее хозяина. Мне это было только на руку. Я достала из бардачка пакет с париками, но, вспомнив, как мужики вчера радовались тому, что запугали меня, я решила не менять свою внешность. Подойдя к нужному дому и подъезду, я подождала, когда кто-нибудь выйдет оттуда и позволит мне войти, а затем поднялась на второй этаж и постучалась в крайнюю дверь слева.

– Кто там? – гнусаво осведомился Гремлев.

– Шура, – представилась я, а затем добавила: – Ваня прислал меня прибраться.

Не почувствовав подвоха, Валентин впустил меня в квартиру приятеля. Переступив порог и закрыв за собой дверь, я скинула с головы капюшон.

– Ты? – Гремлев ошарашенно уставился на меня. – Ты не Шура.

– Все правильно, я Татьяна. – Я сделала шаг в сторону Гремлева. – Тот самый частный детектив, которого нанял Крайнов, чтобы найти убийцу своей младшей дочери. Вы, я вижу, не ожидали меня здесь увидеть, не так ли?

– Какой еще детектив? – Валентин попятился назад. – Ничего не понимаю. Вы что-то путаете. Это квартира Ивана Солдаткина.

– Нет, я ничего не путаю. – Я сделала еще несколько шагов вперед.

Напуганный моим натиском, Гремлев схватил барометр, висевший около него на стене, и швырнул прибор в мою сторону. Это был всего лишь отвлекающий маневр. В следующий момент Валентин ринулся в ванную комнату, подхватив по пути с полки телефонную трубку. Только я и барометр смогла поймать, и успеть подскочить к двери в ванную комнату до того, как она закрылась изнутри на задвижку. Гремлев понял, что дальше бежать некуда, и с испуганной обреченностью уставился на меня. Я отобрала у него телефон и, заломив руку за спину, повела его в комнату. По пути я закрыла входную дверь на щеколду, чтобы неожиданно вернувшийся домой хозяин квартиры не смог открыть ее снаружи.

– Эй, поосторожней! – огрызнулся Валентин, когда я подвела его к креслу и силой усадила туда.

– Это я как раз осторожно, – усмехнулась я, замахнувшись на Гремлева для острастки.

Тот вжал голову в плечи и даже с испугу зажмурил глаза. Осознав, что удара не последует, он открыл сначала один глаз, потом другой и пошел в словесное наступление:

– Что происходит? На каком основании вы так со мной обращаетесь? Я ничего не сделал, отпустите меня! Это произвол! Я буду жаловаться!

– Ваше право, можете жаловаться кому угодно и на что угодно, но сначала расскажите, за что вы убили Анну Плотникову! – потребовала я, включив диктофон.

– Я никого не убивал, – отчаянно замотал головой Гремлев. – Я даже не знаю, о ком вы говорите.

– Ответ неверный. – Я угрожающе двинулась на Валентина. Он решил, что я снова блефую, поэтому мне пришлось отвесить ему звонкую оплеуху.

– За что? – простонал он, прижав руку к покрасневшей щеке.

– За всех женщин, которых ты обобрал, и за детей, которых ты бросил.

Гремлев не стал оспаривать, что за ним водятся такие грехи. Я повторила свой вопрос, несколько расширив его:

– Что вы делали в Поликарповке и за что убили Анну Плотникову?

– Так вот вы про кого. – Валентин наигранно вздохнул. – Да, я действительно был немного знаком с Аней, но не знал, что она Плотникова. Это младшая сестра моей невесты. Судьба случайно свела меня с ней, и я решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы помирить сестер. Знаете, мне даже это удалось, они стали перезваниваться, решать какие-то семейные вопросы. Представляете, Аня и Люда объединились в своем желании продать дачу! А в Поликарповку я поехал, чтобы подстраховать Людмилу. Ей ведь предстояло возвращаться в город с внушительной денежной суммой. Но сделка не состоялась. Когда я уехал оттуда, Аня была жива, это только потом я узнал от Люды, что ее убили на даче.