Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров - Марина Крамер

Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно любить повседневные мелочи.

Акутагава Рюноскэ, писатель

Приняв душ, он натянул серые тренировочные брюки и уселся за стол в кухне, включив чайник и насыпав в кружку побольше заварки. Леон не звонил, время близилось к восьми, скоро начнет темнеть. Женька дотянулся до оконной рамы и распахнул ее. В кухню ворвался запах города — бензин, аромат цветущих под окном кустарников, трава, что-то еще знакомое, но совсем забытое за годы жизни в Англии. Втянув носом воздух, Хохол вдруг с удивлением понял — жареная картошка. Именно этот запах доносился с улицы, видимо, у кого-то из соседей тоже было открыто кухонное окно.

— Эх, сейчас бы деревенской, на сале… — мечтательно проговорил он вполголоса. — А, собственно, что мешает? Картоха, правда, магазинная, но ничего, Леон говорил, что рынок в девять закрывается. Это мы быстро организуем.

Наскоро сменив спортивные брюки на джинсы и футболку, Женька сунул в карман оба телефона, ключи, сигареты с зажигалкой, несколько купюр и вышел из квартиры.

Таксист попался болтливый, всю дорогу до рынка рассказывал о творящихся в городе беспорядках и о том, как все-таки тяжело жить в безвластии. Хохол слушал вполуха, думая о своем, но вдруг в его слух врезалась знакомая фамилия, и он напрягся:

— А кто это?

— Да ты по ходу не местный, что ли? — Получив утвердительный ответ, таксист, понизив голос, сказал: — Была тут в свое время дама одна… ну, понимаешь — крыша, бабки, футбольный клуб, то-се… Так поговаривают, что претендент на мэрское кресло — какой-то ее родственник.

«Приплыли, — подумал Хохол, — а мы-то, наивные, думали, что в голову никому это не придет. А оно вон как — разговаривают в городе. Непонятно только, чего Ворон… не может же он не знать. А если знает, почему молчит и не предъявляет? Свое что-то затаил?»

Таксист остановил машину у самого входа на рынок и тоже вышел:

— Идем-ка, паря, я тебе помогу. Кум у меня тут салом торгует. Такое сало — рыдать будешь.

Женька двинулся следом, все еще думая о том, что услышал. Нужно держать ухо востро — Ворон не так прост и напуган, как может изображать, и Марине стоит быть с ним аккуратнее. Но вот как вложить эту светлую мысль в голову своенравной супруги? У нее же вечно свое мнение по любому поводу, и только оно верное.

Шматки сала, разложенные на прилавке, отвлекли его от размышлений. Водитель не соврал, и сало пахло и выглядело так, что от восторга хотелось плакать.

— Ты гляди, какие прожилочки! — Рукой в целлофановой перчатке продавец указывал на мясные прослойки и тонкую шкурку. — В рассоле солил, сам все делаю. Да ты попробуй. — Он ловко отрезал кусочек и на ноже протянул Хохлу.

Тот взял и положил в рот, мгновенно заполнившийся чесночным ароматом и солоноватым вкусом сала.

— Давай весь, — ткнув пальцем в понравившийся кусок, сказал Женька и вынул деньги. — Не соврал ты, дядя, — обращаясь к таксисту, довольно улыбавшемуся рядом, признал он, — а теперь скажи, нет ли тут у тебя еще какой полезной родни? Ну, картошка там или зелень какая?

— Сделаем, — кивнул водитель, — были б деньги, все найдем.

К салу Хохол успел до закрытия рынка купить еще картошки, первых огурчиков, покрытых мелкими колючими пупырышками, и в завершение в небольшой пекарне на самом краю рынка — огромную, только что вынутую из печи буханку ржаного хлеба.

— Это последняя закладка, обычно для своих печем перед закрытием, — пояснила раскрасневшаяся круглолицая деваха в белом халате и чепчике, — но раз вы с дядей Васей…

Таксист дядя Вася подмигнул:

— У меня на этом рынке кругом родня. Ну что, обратно поедешь?